— Олег, я волнуюсь, — с привычным недовольным звоном проговорила жена. — Ты когда дома будешь?
— Света, я в командировке, — чувствуя себя застигнутым на месте преступления, сказал он. — Разве тебе не позвонили?
— Нет, — односложно и гнусаво от слез ответила Светлана. — Мог бы предупредить…
Мимолётный сон будто сдул прежнюю решимость.
— Сам не знал! — пробурчал Савватеев.
— Я не верю тебе.
— Чему не веришь? Что я в семистах километрах от Москвы?"
"— Звонила тебе на работу… Там все время отвечает женщина!
Лучший способ защиты — нападение, и Светлана это давно уяснила…
— Квартирантку пустил! — огрызнулся Савватеев.
— Почему она так разговаривает со мной?
— Как — так?
— Это твоя любовница?
Оправдываться было бессмысленно, однако он попробовал:
— Ты прекрасно знаешь: когда я в командировке, отвечает секретарь.
— Приезжай домой, что бы ни произошло. Дочка не спит без тебя. Надо отвечать за тех, кого ты приручил. Я знала и ждала, что ты бросишь нас. Но как ты мог бросить сейчас, когда я ещё слаба?.
.
— А с чего ты взяла, что я вас — брошу? — крикнул он уже в пустой эфир, испытывая удушливый приступ ревности, смешанной с негодованием.
Если ждала, значит, чувствовала свою вину…
Несколько минут он ходил по берегу как заведённый, сон пропал, угаснувшая было неприязнь к собственной семье вдруг вновь поднялась жгучим комом, и он стискивал зубы, чтобы не завыть. А сознание, приспособленное и ориентированное на анализ всего, что происходит, тут же совершило то, что раньше не смело и не допускало, — выстроить жёсткую логическую цепочку: этой назойливой ревностью и подозрениями жена пытается скрыть некое своё постыдное действие, скорее всего, измену.
Пятнадцать лет совместной жизни они пытались зачать дитя, проверялись, даже лечились и не зачали. А тут вдруг получилась дочка — в проезжего молодца, и Савватеев, давно готовый к отцовству, не испытав кровного родства, не ощутил любви к девочке. И несмотря на все старания жены, никогда её не ощутит, потому что никогда не смирится с позором обманутого мужа…
Он встряхнулся и затоптал воображение, как окурок: нет! Все сомнения и подозрения от усталости, бессонницы и собственного бессилия! Светлана не смогла бы изменить, ведь они уже привыкли, что нет и не будет детей, и это уже не отражалось на их отношениях.
Зачем ей рисковать и разрушать устоявшуюся жизнь? Только для того, чтобы с великими муками выносить и родить дитя в тридцать шесть лет?..
