Это было бы хорошо, но слишком уж просто, на уровне счастливой случайности, в которую Савватеев давно уже не верил, и если достигал успеха, то обычно через муки и страдания.
— Подойди к забору и постучи, — приказал он Варану.
Варан удалился, и скоро послышался злобный лай собак возле изгороди. Мужик с лопатой лишь на минуту замер и снова принялся копать, как ни в чем не бывало.
— Наблюдай, — безразлично сказал Савватеев."
"Углубившись в лес, он побегал, попрыгал, размялся, но так и не согревшись, скорым шагом отправился к машинам, взять у водителей что-нибудь тёплое.
И тут заметил, как из леса на дорогу скользнула какая-то плоская в темноте фигура человека и послышался тоскливый, монотонный плач. Это хлипкое, призрачное существо спотыкаясь побрело по колее — в ту же сторону, где были спрятаны машины, кажется, ничего не замечая вокруг. Приблизиться к нему вплотную не составляло труда, но Савватеев двигался на расстоянии, помня о необычной прыти этого «подростка».
А тот внезапно растворился в темноте, будто привидение, и остался лишь его по-детски горький всхлипывающий голос, исходящий неизвестно откуда, но всего-то в трех-четырех шагах от Савватеева.
Несмотря на ночь, он отчётливо различал деревья вокруг, дорожные колеи и даже белесый мох на обочинах, но человек пропал!
— Эй? — окликнул Савватеев и достал фонарик. — Ты где?
Плач оборвался.
— Чего надо? — послышался скрипучий, неприятный голос. — Наехали тут, шастают по лесу… Не подходи ко мне!
— Я на месте стою, не бойся…
— Вот и стой! Или вообще иди отсюда, ты мне не нужен.
Савватеев включил фонарик: на дороге сидела живая мумия, одетая в рваное, засаленное тряпьё, голый череп обтягивала чёрная, морщинистая кожа, а лицо иссохло настолько, что рот не закрывался и обнажённые крупные белые зубы мерцали в темноте, как у обезьяны.
— Ты кто? — спросил Савватеев, испытывая отвращение.
— Охотник.
— На кого же ты охотишься ночью?
— Выслеживаю зверя. А вы ходите за мной и мешаете! Убери фонарик!
Его скрипучая речь отдавала явным безумством.
— А что же ты плачешь? — Савватеев отвёл луч фонаря в сторону.
— Зверя приманиваю.
— Плачем?
— Ну… Услышит зверь, придёт, чтоб съесть…
— Какой зверь?
— Людоед!
— Здесь что, людоеды водятся? — осторожно спросил Савватеев и сделал вперёд два шага.
— Где их нет?.. Жизни не стало.
В этот миг Савватеев ощутил запах гниения и машинально отшатнулся: перед ним говорил и двигался полуистлевший труп.
