Мало того, что группа осталась без внутренней связи и связи с внешним миром, но и полностью утратила мобильность, поскольку ни одна машина не заводилась, даже микроавтобус, дизель которого пытались запустить с толкача."
"Охваченный непривычным суетливым чувством, Савватеев послал Финала в райцентр вызвать «скорую», доложить по телефону о происшедшем в Москву и потребовать подмогу. Но когда немного успокоился и собрался с мыслями, пожалел, ибо теперь оставался всего один оперативник Тарантул: у Коперника оказалось сильнейшее сотрясение мозга, хотя, заглаживая вину, он порывался встать и вылезти из машины.
Что случилось с электроникой — от сухой грозы или от иных природных электрических разрядов вылетела хорошо защищённая и совсем не китайская электроника, разбираться было некогда, а чьего-то злого умысла Савватеев не допускал, ибо никакими подручными средствами вывести её из строя было невозможно по определению.
Разве только взорвать над районом операции какую-нибудь хитрую электронную бомбу…
В это время и появился криминалист, как показалось вначале, пьяный в стельку.
Он шёл по дороге, сильно качаясь, и хватался за деревья, мыча что-то при этом. Быть такого не могло, и поэтому Савватеев побежал навстречу, мысленно заклиная — уж лучше пусть будет нетрезвым, чем раненым…
У криминалиста оказалась сильная контузия и полушоковое состояние. И по тому, что прибор трупоискателя у него выгорел дотла — на животе висела только оплавленная коробка, а от штанги осталась рукоятка, намертво зажатая в ладони, — можно было определить, что криминалист наверняка попал под высокое напряжение.
И каким-то чудом остался жив!
Савватеев усадил его на землю, достал свой шприц-тюбик с противошоковым средством и сделал укол.
— Кладбище, — едва ворочая языком, прошепелявил криминалист.
— Что — кладбище? Что? — в окровавленное ухо закричал Савватеев.
— Камень… Камень…
— Что — камень?!
— Молния… Шаровая молния!
Савватеев открутил пробку на фляжке с коньяком, приложил к губам эксперта.
Тот сделал несколько жадных глотков, и это помогло больше, чем укол. По крайней мере, взгляд его стал осмысленным и из расслабившейся руки выпали остатки штанги.
— Затылок болит, — заикаясь, пожаловался он. — И уши… Ничего не слышу.
— Сейчас уведу в машину! — крикнул Савватеев.
— Нет… Я покажу… — он кое-как встал. — Приборы не работают…
— Сгорели приборы! Все!
— Это я виноват…
— Почему? Что случилось на кладбище?
— Камень… Взорвался! Я покажу.
