— На улице быстрее высохнет…
Он стал собирать в охапку своё тряпьё, а Ражный, словно в братании, начал его долавливать.
— А ты что, весь гардероб с собой таскаешь? — спросил он с усмешкой. — Костюмы… И даже чашу! Зачем они тебе в Вешерском лесу?
Тот уловил скрытую агрессию, но, видимо, вспомнил их встречу на Памире или уважил хозяина, не принял вызова, но в голосе зазвучала обида:
— Вольный, это ведь, считай, бездомный, ни кола ни двора… Нет, землянка-то у меня есть, так что у тебя долго не задержусь.
Обсушусь вот и побреду.
Странствующий рыцарь вынес одежду на улицу и развесил по ветвям елей, оставив в избе лишь пакеты с продуктами, чашу и флакон с маслом. А Ражный понял, что переборщил: не след так обходиться с гостем, тем паче старшим на десяток лет по возрасту и вольным араксом, коих принимать в своей вотчине было за честь. Поставив же свой домик и баню, он снова ощутил себя пусть и не настоящим, безременным, но вотчинником.
— Можешь остаться, — предложил он, когда аракс вернулся.
— Места хватит.
— Если ты послушник, месяц тебе положено жить одному, — похоже, бывалый вольный бродяга за десять лет скитаний возле Урочища изучил все правила. — Сороки здесь глазастые, засекут кого, растрещат по всему лесу. Потом бренка сам подселит тебе какого-нибудь трехголового змея!
— Я ещё не послушник…
— Не обольщайся! Коли тебя подвели к бренке, послушание уже началось. А эти тощие старцы хитрые, как иезуиты; у них не поймёшь, где начало, где конец.
Судя по всему, тебя на выносливость испытывают и на вшивость проверяют — сбежишь или нет. А сорокам не доверяй! Они тут все служат настоятелю Урочища и бренкам. Если какая начнёт захаживать к тебе и вести провокационные разговоры — гони в шею! Есть тут одна вдова, в старой деревне гнездится…
— Знаю…
— А знаешь, какая стерва? Ух!.. Надзиратель из турецкой тюрьмы — филантроп против неё. Слышал, чья она вдова? Вольного аракса Пестеря!
— Не слышал…
— Значит, молодой ещё, не захватил.
Мощный был поединщик, да боярин свёл с Нирвой. Про него-то слышал?
— Про него слышал…
— Так вот, на ристалище Нирва вошёл в Правило, а выйти не смог или не захотел. Пестеря под дубом закопали, Нирву посадили на цепь в Сиром — и до сей поры сидит. А вдова прилетела сюда с тайной мыслью отомстить за своего боярина. Сам подумай, как она может отомстить, если ей в Урочище хода нет? Вот и бесится сорока, выслуживается перед бренками.
