Волчья хватка. Волчья хватка – 2

 – Был без сознания… Только очнулся… Бойца наповал…

Он замолк, но со связи не ушел – должно быть, вновь потерял сознание, а Савватеев включил пеленгатор и побежал напрямую, улавливая сигнал радиомаяка…

4

Сначала он, как и все остальные послушники, хотел по-медвежьи вырыть берлогу в земле, пока еще не промерзла, застелить лапником, переждать положенный бренкой срок, а там как получится. Он, наследственный вотчинник, привыкший и приросший к своей земле, урочищу и дому, не мог, как бродяга, ночевать под елками либо проситься к кому-то на постой.

И даже оказавшись здесь, возле Сирой обители, он ощущал потребность в собственном, пусть и земляном жилище, где можно быть хозяином.

Два дня он ходил от одной горки до другой, искал сухое место, но ни к какому не лежала душа: то слишком сыро, то почва оказывалась песчаной и, потревоженная, могла обвалиться на голову. Он даже копать пробовал длинной и плоской щепой, отломленной от пня разбитой грозой лиственницы, и скоро бросал, ибо не испытывал азарта, нужного для строительства жилья, и, словно кабан, забирался ночевать под сень молодых разлапистых елок.

Кружа возле места, где был оставлен бренкой, он не заметил, как отдалился на несколько километров к востоку, и наконец-то обнаружил подходящее место для берлоги: крутой, прикрытый сверху старыми соснами берег древней высохшей речки. И грунт был подходящий – сухой, плотный суглинок, не размокаемый в оттепель и не промерзаемый в холода. Ражный прошел вдоль увала, подыскивая более отвесный берег, и неожиданно увидел кучи свежей земли, выложенной по обе стороны от темнеющего зева глубокой норы.

Судя по направлению, здесь копал себе жилище дерзкий аракс казачьего рода, Калюжный…

Ражный осторожно прошел берегом и присел под сосну над берлогой. Из-под земли доносился шорох лопаты – кажется, новосел чистил стенки своей норы или расширял ее. Когда же из зева полетела земля, Ражный покашлял и сказал громко:

– Ну, здравствуй, Калюжный. Воин Полка Засадного!

Из узкого лаза медленно выпросталась гигантская фигура человека лет пятидесяти.

Курчавая, черная, недавно отпущенная борода, крупное лицо с тяжеловатой челюстью и голубые, холодноватые глаза. В его одежде проглядывался городской, не приспособленный к лесному существованию житель: испачканая землей утепленная кожаная куртка, вязаная шапочка и совсем уж легкомысленное шелковое кашне – и этот заранее не приготовился к сирой жизни…

– Рощеньями прирастаемые, – ухмыльнулся Калюжный. – Здорово, сирый.