Волчья хватка. Волчья хватка – 2

В какой-то момент ему почудилось, будто кто-то легкий, невесомый сначала парил над вершинами елей, затем спустился на землю, присел возле него и долго смотрел в лицо – запомнился некий пристальный, печальный и очень знакомый взгляд. Во сне, ничуть не напрягая расслабленного сознания, Ражный гадал, кто это мог быть, и вдруг явственно увидел, кто – волчица! Та самая, что родила Молчуна, а потом погибла, защищая своего первенца.

Она, а точнее ее невесомая, призрачная, как все в этом лесу, плоть стояла над ним и смотрела в лицо огромными, печальными глазами.

– Не знаю, где твой сын, – проговорил он и протянул руку, чтобы погладить волчицу. – Нас стравили…

Но волчица мягко отскочила и исчезла, а он, не просыпаясь, глубже спрятал голову в тулуп и с облегчением подумал, что все это лишь сон.

Наутро же, едва умывшись в реке, он сразу взялся за топор и тут обнаружил, что под елью, где он спал, стоит небольшой плетеный короб-пестерь с лямками – обычно с такими ходят по грибы или ягоды.

Первой мыслью было, что стоит он тут давно, может, с осени, с грибной поры – кто-то забыл или потерял, но когда откинул крышку, увидел там каравай свежего, ржаного хлеба, берестяной туес с медом и увесистый узел с хрящеватым мясом, высушенным до деревянной твердости. На самом дне оказался матерчатый мешочек с сухофруктами.

Тот, кто принес и оставил короб, отлично знал пищу араксов в повседневной жизни, и это был тот же человек, однажды одаривший самым необходимым в безлюдной тайге.

Теперь Ражный уже не мог отделаться от дум и предположений, кто бы это мог быть: судя по топору, глубоко всаженному в кондовую сосну, – мужчина, по коробу и заботливому набору продуктов – бесспорно, женщина.

Неужели сдобрилась вдова-сорока? Прилетела ночью, увидела спящим и не стала будить…

Ну не похоже это на сороку!

Сначала Ражный съел немного сушеных яблок, через два часа хлеба с медом, еще через два отрубил топором кусочек хряща – выходить из голодовки следовало осторожно.

Целый день он работал без отдыха и гонял навязчивые мысли по кругу."

"Насыщенное энергией пространство, пища, а более всего, неожиданное внимание обитателей Вещерских лесов вдохновили его, и к вечеру он положил на мох еще два венца и стал делать заготовки на пол и потолок – колоть бревна на плахи. Когда совсем стемнело, он пошел умываться на речку и, возвращаясь назад, вдруг остановился, взирая на первые три венца, белеющие во мраке.