Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Получалась даже не избушка, а домик, и если сделать два окошка, смотрящих в реку, да высокое крылечко, вообще будет теремок.

Удовлетворенный, он переночевал уже в своих стенах и на следующий день, прихватив пустой короб, пошел к вдове в брошенную деревню – поблагодарить, если это приходила она, или разузнать, что за покровитель объявился в Вещерских лесах. А заодно поискать стекла для окон или хотя бы осколков.

Сороки дома не оказалось, должно быть, куда-то упорхнула, и он стал собирать стекло и выдергивать гвозди на развалинах изб, благо снег на открытом месте за ночь согнало дождем и земля вновь обнажилась.

Копаясь на руинах, подернутых травой и мхом, он не заметил, когда прилетела сорока, и увидел ее уже во дворе, хлопочущей по хозяйству.

– Благодарю за хлеб-соль, – сдержанно сказал Ражный и подал короб.

И по ее непонимающему, отчужденному взору понял, что это была не она.

– Ты почему без спроса лопату взял? – строго спросила сорока.

– Я не брал, – совсем уж по-ребячьи ответил он.

 – Топор и тулуп вот взял…

– Как вам не стыдно! Воины, араксы!.. Тьфу! – Сорока подхватила охапку дров и ушла в избу.

Ражный потоптался возле крыльца, потом сложил в короб битое стекло, ржавые, самоковные гвозди и отправился в свои чащи.

Уже непроизвольно он все еще искал следы присутствия человека, однако и в лесу снег сгоняло быстро, а оставшийся лежал слякотной кашей, так что и заметать их не было нужды. Он уже хорошо изучил направления в этой части Вещерских лесов, тем более не первый раз ходил в брошенную деревню, поэтому шел, повинуясь внутреннему компасу и не заботясь об ориентации.

И остановился среди заросшей осинником вырубки, вдруг осознав, что оказался в незнакомом месте.

Подобного унылого и однообразного ландшафта не могло быть на пути, иначе бы раньше он никак не прошел мимо: старый лесоповал тянулся во все стороны на несколько километров и зрелый, высокий ельник едва просматривался на горизонте. Он огляделся и понял, что сильно забрал вправо, а надо было идти кромкой по материковому лесу в сторону редких, высоких тополей, вдоль речной поймы, сейчас едва видимых на расстоянии.

Вернувшись своим следом к краю вырубок, Ражный вошел в густое чернолесье и неожиданно оказался на заброшенной узкоколейке со снятыми рельсами. Напиленные из кругляка шпалы частью давно вросли в землю, частью встали на дыбы из-за подмытой узкой насыпи и, присыпанные снегом, сейчас напоминали рухнувшую изгородь.