Волчья хватка. Волчья хватка – 2

 – Боец наехал, как приказано… А он его сначала, потом меня…

– Какой мужик?

– Ну, старик… Ходит – подпрыгивает…

– Чем?

– Не видел… Нос проломил, может, кастетом…

– Кастетом?! – неожиданно для себя заорал Савватеев. – У старика с опятами кастет? Ты что мелешь?..

Офицер вздрогнул всем телом, словно от удара током, издал хрипящий звук, задышал, и это воскрешение привело Савватеева в чувство. Он положил бойца на бок и встал.

– Дальше что? – спросил он у Коперника.

– Не помню… Отключился… В глазах сверкнуло, и все…

– Оружие где?

– У меня… Когда очнулся, думал… Нет, не взял оружие… Только корзины старух.

– Ничего не понимаю…

– Голова болит…

– А так вам и надо! Позор!.. – Савватеев оборвался на полуслове, поняв, что снова заводится. – Ладно, потом разберемся. Сейчас обоим в машину и в ближайшую больницу.

Он связался с Вараном, велел прислать двух бойцов и пошел назад, к базе, теперь уже почти уверенный, что Каймак убит и закопан где-то здесь. И никакой политики нет, чистая бытовуха: приехали крутые бандиты, возник конфликт с местными и этот или какой-нибудь другой дедок стукнул холеного борца за права человека.

Потом была разборка, и хозяин базы убежал за рубеж…

Думая так, Савватеев ловил себя на мысли, что все время прибавляет скорости, борется с желанием оглянуться и часто, как-то конвульсивно передергивается от знобящего детского страха. Дубрава давно уже осталась позади, но испытанные там ощущения, словно рой комаров, все еще вились над разгоряченной головой.

Вероятно, грибники с егерем преспокойно улеглись спать, по крайней мере света в окнах крестьянской избы не было, а собаки выпущены из вольера.

Стоило подойти поближе, как поднялся суматошный лай, а крупная немецкая овчарка пыталась перепрыгнуть изгородь. Бойцы рассредоточились по опушке леса вдоль забора и практически перекрыли базу. Теперь оставалось подержать ее обитателей в напряжении до утра, и если преступник здесь, то не выдержит и постарается выскочить из западни. Самое невыносимое положение сейчас для человека, причастного к убийству, – неизвестность, неясность обстановки, и чем больше возникнет у него вопросов, тем сильнее он взвинтится и, потеряв хладнокровие, если не побежит, то обязательно чем-то выдаст себя.

Надо было поджечь на воре шапку…

Дорога к базе и обход постов несколько успокоили Савватеева, по крайней мере что-то начинало проясняться, и это совсем неплохо, что один из обитателей базы клюнул на провокацию с отобранными у женщин корзинами и проявил агрессию.