Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Снежный обвал, повинуясь этим же законам, разом опал, притянулся к земле, и вокруг мгновенно просветлело. Преодолевая тяжесть в теле, Ражный встал на ноги и огляделся – ничего подобного! Ни призрачного озера, ни острова с градом Китежем и вообще никаких признаков близости Урочища. Совсем другое место – только кривые косогоры, елки, березы да край синюшной снежной тучи в сером небе…

Лишь с третьей попытки, и то тяжело, будто старый ворон, Ражный поднялся чувствами над землей и узрел снежное поле вокруг.

Ни единого следа, ни даже самой мелкой, невзрачной мышиной строчки не было еще в стерильном пространстве, будто этот вышибающий слезы сиюминутный ветер смел, выдул и вычистил его до первозданной белизны.

Ражный возвращался с оглядкой и ощущением, будто его только что обманули, и всю дорогу твердил себе, что больше не поддастся наваждению, не станет бегать за призраком, ибо так недолго и с ума сойти. А что, если эта опека, помощь и дары всего-навсего искушение, замысленное хитроумным и непредсказуемым бренкой? Испытание, способ определения манеры поведения, изучение психологических качеств личности, чтобы потом, по окончании послушания, было ясно, на что сирый годен и к какому делу его приставить.

За дорогу он почти убедил себя, но едва подошел к своей новой, стылой и потому еще нежилой избе, как вспомнил недавно испытанное состояние Правила и пожалел, что отвлекся на свои восторженные чувства и не сумел вовремя прервать полет, чтоб совершить холостой выхлоп, подпалив, например, любую елку.

Сейчас бы был с огнем!

Теперь даже окна не вставить, пока не прокалишь замазку…

Ражный обошел разрубленную поляну, попинал свежий снег с пней и отправился в сторону берлоги Калюжного, за горящими угольками.

До железнодорожной сторожки Вяхиря было намного ближе, если идти напрямую, но сейчас Ражному не хотелось встречаться с нравоучительным и прижимистым бульбашом. Угольков, конечно, даст и посудину, чтобы принести, да придется сидеть и слушать его наставления, и самое отвратительное – придется просить огня, а потом еще всякий раз вспоминать, чьим теплом греется.

Как и в миру, в Засадном Полку были араксы с виду вроде бы прямодушные, честные, справедливые, однако при этом настолько занудливые, что было лучше никогда от них ничего не принимать. Даже даров, которые приносили вотчинникам, поскольку они потом еще лет десять кряду так или иначе станут напоминать о своей щедрости и всячески ее выпячивать.