Волчья хватка. Волчья хватка – 2

И на послушника, прошедшего Судную Рощу, не походил: возле двери висели его добротная бобровая шуба, рысья шапка, а волчьи унты сушились у трубы.

Барин какой-то…

Ражный молча затушил одну свечу: недопустимое расточительство жечь сразу две…

– А ты бы прежде сам назвался, – сказал он сдержанно, – коль пришел в мой дом.

– Так ты и есть Ражный? – Гость как-то смущенно свесил ноги и отложил книгу. – Вот ты какой… Ну здравствуй, брат.

Сквозь мягкую, профессорскую манеру поведения и даже некое сопереживание проглядывала скрытая сила, выдававшая его принадлежность к воинству.

– А сказали, ты, как инок, в тулупе ходишь, – продолжал он стелить мягко, пряча в бороде надменную усмешку. – Сказали, степенный, миролюбивый… Тебя что, раздели и разули, брат?

Вообще за это его следовало бы выставить на мороз, не глядя на почитаемый возраст и правила гостеприимства, однако в последний миг Ражный сдержался, ощутив, как оцепенела душа.

Началось послушание! Бренка все-таки прислал ему напарника, коего теперь следует называть «брат».

Ражный знал, что когда-нибудь это случится, но ждал какого-нибудь буйствующего аракса, наподобие Нирвы. И уж никак не думал, что явится вот такой мутный, мягко стелющий барин в маске мудреца-ученого.

И теперь придется делиться с этим братом не только куском хлеба…

Если с первой минуты затеять с ним свару, то грызть и рвать друг друга придется уже через час – жизнь начнется та, которую обещал калик: двум медведям в одной берлоге не улежать…

– Я-то Ражный.

– А ты и вправду смиренный, – заключил гость и сдернул с борова черную кожаную рубаху. – Прости, брат, очень уж жарко у тебя в хоромах. Позволил себе растелешиться… Я Драч. Слышал, наверное?

– Банкир, что ли?

Тот не спеша обрядился в кожу, подпоясался куском шелкового шнурка с кисточками.

– Не станем вспоминать, кем мы были. Не для того свели нас под один кров."

"Если верить калику, этот вольный аракс заработал большие деньги и мог бы плюнуть на воинство, оставшись в миру. Однако он повиновался суду Ослаба, и уже за это его можно было уважать.

– Тебя-то что на Вещеру занесло? – уклоняясь от жара, спросил Ражный. – Совесть заела?

Драч потянулся, поскрипел своей роскошной рубахой.