Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Моросил осенний, однако теплый дождик, ветер дорывал остатки листвы, поэтому отчетливый гул техники Савватеев услышал почти сразу и, ориентируясь на него, двинулся напрямую.

Увидев впервые круглый вывал леса и воронку, забитую березовыми чурками, Савватеев понял, что все здесь было приготовлено для уничтожения следов взрыва, но почему-то не доведено до конца – может, что-то отвлекло, а может, не спешили, полагаясь на отдаленность и безлюдье в глухом углу. И вот сейчас начатое дело довершили с особой тщательностью: бульдозер с навешанными впереди стальными клыками вырвал все пни, сдвинул их на край в одну кучу и теперь утюжил ее гусеницами, превращая в жеваную деревянную кашу, смешанную с землей и лесным мусором.

Второй трактор тем временем уже распахивал поляну, выворачивая белесые пласты мягкой подзолистой почвы с остатками корней.

Там, где была воронка, оказалась совершенно ровная площадка, наискось разрезанная плугом, и отличалась лишь пятном вывернутой из глубины светлой глины.

Савватеев постоял на краю этого поля, посмотрел на ударную работу землеробов и, испытывая мстительное удовлетворение, словно он сам разрыл, перемешал и уничтожил все следы, не спеша побрел назад, но уже по лесовозной дороге. Ветер задул с севера, стало вдруг сыро, пасмурно и промозгло, однако впервые за последние дни Савватеев чувствовал себя хорошо и сначала никак не мог понять, отчего, пока не ощутил, что по спине и затылку вместо постоянного озноба, будто горячая струйка песка, течет тепло.

Он не задумывался, не анализировал, что же такое произошло; просто наслаждался неким абсолютным отсутствием страха перед пространством, от которого еще недавно морозило. Он будто бы неожиданно для себя свыкся с мыслью, что в реальном мире существует еще нечто недоступное разуму, как та самая шаровая молния, и, главное, нет никакой нужды, необходимости как-то раскрывать, изучать и познавать его. И пока оно существует, как устойчивая литосферная плита под ногами, можно жить спокойно, не задумываясь о будущем. "

"На дороге, прислоненный к дереву, стоял велосипед с двумя плетеными торбами, а чуть в стороне пожилой человек в старомодных, с толстой оправой очках стоял на ступеньках деревянной лестницы и срезал грибы с высокого, трехметрового ветровального пня. Внизу была расстелена пленка, и опята, точнее одни шляпки, валились на нее частым дождем.