Три дня он улыбался мне.
Три дня я пытался понять скрытый смысл каждого сообщения, которое он мне присылал. В понедельник и во вторник Джо ждал меня на грунтовой дороге, когда я возвращался домой с работы.
— Привет, Окс, — здоровался он.
Я краснел.
Мы шли домой вместе, я пытался подобрать слова, чтобы сказать, что ничего не получится, и «ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я», и «тебе же было всего десять, как ты мог это сделать, когда тебе было всего десять…», но так и не сумел произнести их вслух.
Его рука часто касалась моей, и время от времени мне хотелось взять ее в свою.
На третий день Джо на дороге не оказалось.
Я должен был бы ощутить облегчение.
Но вместо этого почувствовал лишь разочарование.
Пока не пришел домой.
У мамы выдался выходной, первый за долгое время.
Так что, конечно же, она была дома, когда я вернулся.
Как и Джо.
Сидел за нашим кухонным столом.
В парадных брюках, парадной рубашке.
И галстуке-бабочке.
Что неожиданно оказалось одной из моих самых больших слабостей.
Наблюдая эту картину, я вошел в дверь кухни.
— Хм… — проронила мама. — Теперь все начинает обретать смысл.
Я потер побаливающий нос и нахмурился, глядя на них обоих.
— Что тут происходит?
— Джо попросил разрешения поговорить со мной, — произнесла мама.
— Я принес ей цветы! — выпалил Джо, задыхаясь и нервничая.
— И он принес мне цветы, — согласилась она, указав кивком на вазу, что стояла на столе, в которой красовались ирисы — ее любимые цветы. Как он это выяснил, я уже никогда не узнаю.
— Зачем ты принес ей цветы? — уточнил я.
— Потому что мама сказала, это очень мило, и это расположит ее ко мне, когда я спрошу, не против ли она, чтобы ты стал моим до конца жизни, — объяснил Джо. В следующую секунду его глаза расширились. — Дерьмо. Не следовало вываливать все вот так.
— О боже, — еле слышно произнес я.
— Еще раз, как долго ты хочешь, чтобы он был твоим? — переспросила мама, глядя на Джо и сузив глаза.
— Э-э-э… — протянул Джо. — Дерьмо. Все идет совсем не так, как хотелось бы.
Я спланировал то, что должен сказать. Погодите-ка.
Джо потянулся и вытащил из кармана записную книжку. Она была измята, уголок надорван. Джо уставился в нее, беззвучно шевеля губами, пока читал то, что, черт возьми, написал в ней. По его лбу стекла капля пота.
Должно быть, это просто сон.
— Джо, может, нам стоит… — начал я.
Но он посмотрел на мою маму, решительно сжав челюсти.
— Здравствуйте, мисс Каллауэй, — произнес он. — Эти цветы для вас.
Я застонал.
