Это чувство полностью поглотило меня, потому что дело касалось Джо, и это было несправедливо, разве теперь он не мой? Разве теперь не моя обязанность защищать и лелеять его?
Так и есть, но связь между нами пока что неполноценна. Он заявил на меня свои права, но еще не пометил меня.
И это несправедливо. Потому что у нас должно было быть время. Чтобы сделать все так, как он хочет. Так, как мы этого хотим.
На плечо легла чья-то рука. Мама. Кто-то положил руку мне на затылок, и это оказался Гордо. Он не являлся частью стаи.
Не был в стае. По собственному выбору. Но все же. Я был его узами и только-только начинал понимать, что вполне возможно, он в свою очередь был моими.
— Как? — удалось мне спросить, потому что Томас заверял, что тот в клетке. Из магии. Из чего-то такого, чего я не понимал, потому что не знал, как действует магия, но ведь его волк должен был быть сдержан. И я подумал, насколько же глупо было верить всему, что мне говорили, не задавая лишних вопросов.
А потом Гордо произнес:
— Нет, нет, нет…
И я понял.
В тот же миг, когда это понял Гордо, узы между нами натянулись, став фиолетовыми и синими, с примесью черного. Потому что черный — это страх. Черный — это ужас.
Клетка для человека, способная удержать его волка, созданная из магии.
Казалось вполне справедливым, что сломать такую клетку можно тоже только с помощью магии."
"— Мы думаем, это был твой отец, Гордо, — сказал Осмонд. — Мы полагаем, Роберт Ливингстон нашел путь обратно к магии и сломал защиту, которая удерживала Ричарда Коллинза.
* * *
Я сделал свой выбор. Хотя все мои инстинкты кричали: «ДжоДжоДжо», он был окружен стаей, а у Гордо не было никого.
Он вышел за дверь. Я последовал за ним.
Волки во дворе расступились.
— Гордо! — позвал я.
Его татуировки гневно вспыхнули и начали двигаться. Но он продолжал идти.
— Стой! — сказал я.
Он проигнорировал меня и потянулся к дверце своей машины.
— Гордо, — прорычал я, вложив в этот рык все, что испытывал. Он катился из меня, словно буря по долине, темный и электрический.
— Я сказал стой!
Гордо замер.
Волки вокруг меня заскулили и опустили глаза.
Я слышал, как Осмонд вышел на крыльцо у нас за спинами.
— Какого черта? — пробормотал он.
— Окс, ты не понимаешь, — произнес Гордо. Его голос был резок.
— Я все понимаю.
— Ты понятия не имеешь, что он сделал.
— А ты не знаешь, действительно ли это он.
Гордо сжал руки в кулаки.
— У магии есть своя особая подпись, Окс. Это как отпечаток пальца.
