Словно они стая. У них не было Альфы, пока не было, так что они не могли стать Бетами. Но, похоже, каким-то образом им все-таки удалось объединиться.
— Томас, — поприветствовал Ричард.
— Тебе не следовало приходить сюда, — ответил Томас.
Ричард рассмеялся.
— Ты же знал, что когда-нибудь это случится. — Он глянул на меня, а потом снова на Томаса. — Люди, Томас. В самом деле? До сих пор? Неужели прошлое тебя ничему не научило? Ты должен быть благодарен мне за то, что я уладил твою проблему.
Я не был Альфой, но мои глаза застлало красной пеленой, и все, о чем я мог думать — это смерть, убийство и кровь.
— У тебя всегда были с этим проблемы, Ричард, — заметил Томас. — Ты недооцениваешь тех, кого считаешь ниже себя. Просто потому, что ты не в состоянии оценить их важность и достоинства, не значит, что их нет.
Глаза Ричарда вспыхнули.
— Твое идолопоклонство было забавным тридцать лет назад. С тех пор оно утратило свое значение.
— Где он? — низким голосом поинтересовался Гордо.
— Кто? — улыбнулся Ричард.
— Ты знаешь кто.
— Ах. Но я хочу услышать, как это скажешь ты.
Для него это была просто игра. Все это.
— Мой отец.
— Да. Он, — произнес Ричард. — У него возникли… другие дела, требующие внимания. Он передает тебе привет. Уверен, вы скоро увидитесь. — Он оглядел всех нас, пока его взгляд не остановился на Джо. — Ну, ты определенно повзрослел. Здравствуй, Джозеф. Я так рад снова тебя видеть.
И этого оказалось достаточно. Это была последняя капля. Большего не требовалось.
Со мной он мог говорить так, как ему вздумается. Он мог бы наговорить всяких гадостей Томасу. И Гордо тоже. Они бы с этим справились. Смогли бы. Но этот человек убил мою мать, а теперь разговаривал с Джо и с меня было достаточно.
И, как видно, не только с меня, потому что Картер с Келли рванули вперед, выпустив когти и оскалившись, когда я зарычал.
Я последовал за ними, ведь они были моими братьями.
Я последовал из-за своей матери.
Из-за Джо.
Связь ощущалась.
Между нами всеми.
Мы были стаей. В меньшинстве, но все равно стаей.
Я замахнулся монтировкой и обрушил ее на когтистую руку, которая протянулась ко мне. Кость треснула еще до того, как когти впились мне в живот. Омега взревел, когда его кожу обожгло прикосновение серебра. Он начал обращаться в волка, но я резко развернулся на пятках, замахнувшись монтировкой, как клюшкой для гольфа и рванул вперед. Шок от удара сотряс руки, когда челюсть Омеги сломалась.
