Я услышал характерный звук, когда Марк перекинулся в волка и направился к ним. Элизабет села рядом с головой мужа и, склонившись, слизывала кровь с его лица. Марк сел рядом с ней, его волк был большим и внушительным, самый большой из них всех.
По крайней мере, сейчас.
Потому что, хоть и прошло совсем немного времени, Томас казался гораздо меньше, каким никогда в жизни не был. Понятия не имею, что стало тому причиной — сама смерть или же то, что умер он Бетой, но теперь он казался гораздо мельче. Не таким крупным.
Джо внешне никак не изменился, если не считать глаз, что выглядели так, словно были налиты кровью.
Но ощущался он иначе.
Он излучал нечто… нечто большее, чем раньше. Я не понимал, что значит быть Альфой. Не знал, что значит быть волком. Быть связанным с территорией, как теперь был связан он.
Хотелось прикоснуться к нему.
Но я оказался не в силах поднять руку.
Джо ни на йоту не отодвинулся от своего отца.
Картер с Келли поднялись, оторвавшись от Томаса. Они так и остались волками, но переместились, сев как Марк, нависая над телом Томаса.
Марк сидел слева от него. Картер с Келли сели у его ног.
Элизабет отстранилась от лица мужа и заняла место рядом с его головой, прижавшись лапой к щеке."
"Джо остался сидеть справа.
Они специально расселись вокруг, исходя из своего положения в стае.
И молча ждали.
А я понятия не имел, чего именно.
Пока все они не посмотрели на меня.
Все, кроме Джо.
Я подумывал о том, чтобы сбежать.
Скрыться в тени деревьев.
Найти тело своей матери и лечь рядом с ней.
Я бы закрыл глаза и уснул, а когда проснулся, все это оказалось бы сном. Даже несмотря на всю боль, даже при том, что я мог все чувствовать, это должно было быть сном, потому что все это просто не могло происходить в реальности.
Но в сознании царила полнейшая тьма.
В сердце — убийство.
И это было реальностью.
Я не мог пошевелиться.
Волки замерли в ожидании.
Где-то среди деревьев раздался голос — крикливый зуёк. Странная птица. Поет по ночам.
Показалось, что весь лес затаил дыхание.
— Они ждут тебя, — произнес Гордо за моей спиной.
Я даже не обернулся, чтобы глянуть на него. Не мог, пока за мной наблюдали волки.
— Ты — часть их, — сказал он. — Часть всего этого.
Тихий внутренний голос — тот самый злобный голосок — снова зашептал мне на ухо, говоря, что у меня никогда не было выбора в этом вопросе. Что если бы они держались от нас подальше, ничего бы этого не случилось. И я бы не чувствовал себя таким виноватым сейчас.
