Я снова поднялся по ступенькам к дому.
Вставил ключ в замок.
Механизм щелкнул.
И я провернул ключ.
Прижавшись лбом к деревянной двери, сделал вдох.
Свет за моей спиной постепенно мерк. Тени удлинялись.
Вынув ключ из замка, я спрятал его в карман, чтобы не потерять.
Повернул дверную ручку и открыл дверь. Петли скрипнули.
Тени в доме казались еще мрачнее. Я сделал шаг вперед, и в нос ударил запах дома, состоящий из аромата сосны и мебельного лака. Весенних цветов и осенних листьев. Сахара и специй. От него веяло теплом, но было и еще кое-что, ведь так? Тот самый металлический запах грязных монет, примешивающийся к запаху дома.
Потому что это был не сон. Я настолько отчетливо ощущал боль в груди, что прекрасно это понимал.
Я закрыл за собой дверь.
В доме было темно.
И направился в сторону кухни. Или наверх. В ее комнату. Или же в свою. Мне требовалась новая одежда. Всю последнюю неделю я носил одежду Картера, и хотя стал пахнуть как стая, мне нужно было снова пахнуть собой. Таков был план.
Весьма хороший. Подняться наверх и взять чистую одежду, несколько сменных вещей, а потом…
Я вдруг оказался в гостиной.
Мне говорили, каково это будет."
"Один из волков-чужаков рассказывал.
— Мне жаль, — признался он. — Мы пытались. Мы старались отчистить ее как можно лучше. Но она… впиталась. В деревянный пол. Она…
Она была там. Темное пятно с неровными краями. Его скоблили. С силой пытались оттереть. Так, что остались даже царапины. Но им не удалось избавиться от пятна полностью.
Кровь моей матери впиталась в кости дома.
Но это было даже справедливо. Потому что мама являлась его частью. Это был ее дом, а она умерла…
Не помню, как оказался на лужайке перед домом, упал на четвереньки, и меня вывернуло наизнанку прямо в траву. Горячие брызги желчи попали на руку, рядом с большим пальцем. Я издал влажный стон, с нижней губы свисала ниточка слюны, как вдруг краешком сознания я испытал укол страха.
Раздался дикий рев, гораздо более глубокий, чем я когда-либо слышал.
Этот звук превратился в громкий шум.
Я различил дыхание большого животного.
Звук ударов огромных лап по земле.
Он оказался рядом, когда меня снова вырвало.
Послышался треск и скрип костей и мускулов, а затем предо мной появился Джо, его ладони лихорадочно терли мою спину и руки.
— Окс…
— Джо, — простонал я, сплевывая горечь во рту. — Все хорошо, все хорошо, все хорошо…
— Я почувствовал это, — произнес он срывающимся голосом. — Оно заглушило все остальное.
