Она перевела взгляд с меня на входную дверь, а потом снова посмотрела на меня.
— Это трудно, — признал я. — И будет так еще очень долго. Но именно поэтому мы и есть друг у друга. Поэтому у нас есть стая. Нам нужно снова начать вспоминать об этом.
Я протянул ей стеганное одеяло, чтобы она могла прикрыть наготу, если захочет. Давить на нее еще сильнее я не собирался, потому что боялся, что это будет уже слишком.
Элизабет долго смотрела на мое предложение.
Мне даже показалось, что ничего не получится.
Но потом она осторожно дотянулась и взяла одеяло зубами.
Ткань мягко выскользнула из моих пальцев.
И Элизабет направилась за угол дома, волоча его за собой по земле.
Раздался треск и хруст костей и мышц. После такого длительного времени это казалось болезненным.
Послышался вздох.
Я ждал.
Зазвучали шаги.
Элизабет Беннет вышла из-за угла с усталым, но гораздо более человеческим взглядом, какого я уже давно у нее не видел. Светлые волосы рассыпались по плечам, а одеяло было плотно обернуто вокруг тела.
Когда она заговорила, ее голос звучал хрипло и сухо.
Но слышать его было просто чудесно.
— Я не прочь быть одинокой, — произнесла она, — когда мое сердце твердит, что ты тоже одинок. Помнишь?
— Дина Шор, — ответил я. — Ты тогда танцевала. Потому что была в зеленой фазе.
— Эта песня… — напомнила она. — Я говорила тебе, что она о том, как оставаться в тылу. Когда другие уходят на войну.
— Оставаться, — не смолчал я, — или быть оставленными?
— Окс, — заплакала она, — это совершенно разные вещи.
* * *
«она снова обратилась в человека»
«Только благодаря тебе, верно?»
«нет она сама захотела»
«Поверь, Окс. Это твоя заслуга.»
«тебе нужно вернуться»
«джо»
«ты там?»
«ДЖО»
* * *
Иногда она улыбалась. А иногда казалось, она где-то очень далеко.
После того, как Элизабет вновь стала человеком, и мы вернулись домой, Марк обнял ее. Они почти не разговаривали, просто крепко прижимались друг к другу так долго, что казалось, прошли часы.
Она не плакала.
А вот Марк — да.
— Мне жаль, — повторял он.
— Мне так жаль.
И уже не в первый раз я подумал, что все, что говорил мне отец, было полнейшей чушью.
Робби благоговел перед ней.
— Разве ты не в курсе, кто она? — зашипел он на меня.
Разумеется, я прекрасно это знал.
— Она Элизабет.
— Да она же легенда.
Таннер, Крис и Рико неловко представились ей, густо краснея, когда она поцеловала каждого из них в щеку, долго и нежно.
Позже я посмеялся над ними из-за этого. А они снова покраснели.
