"
"Он больше не был маленьким мальчиком, даже подростком, идущим по стопам своего отца, не был. Нет, теперь он стал мужчиной, Альфой. И это проявилось в рельефе мышц его живота. Широте груди, покрытой порослью светлых волос. В том, как напряглись его бицепсы, когда он стянул футболку через голову, прежде чем бросить ее на землю рядом с собой.
— Они были самыми тяжелыми, — сказал Джо, — потому что я звал свою стаю, и лишь некоторые из них слышали меня. Только некоторые из них выли в ответ.
Его руки потянулись к ширинке джинсов, пальцы скользнули по талии, зарывшись в светлые волоски внизу живота.
Джо надавил носком на задник ботинка, и когда тот соскользнул с ноги, отбросил его в сторону.
— Я выл по тебе, — тихо признался он, снимая второй ботинок. — Даже если ты не слышал меня, даже если ты этого не чувствовал, Окс, клянусь, я выл по тебе.
Джо расстегнул верхнюю пуговицу джинсов, и я приказал себе отвернуться. Я твердил себе, что это неправильно. Что я до сих пор настолько зол на него, что едва в силах это вынести, что нам нужно еще очень многое обсудить, чтобы выяснить, сможем ли мы вернуться к тому, что между нами было когда-то.
Или хотя бы приблизиться к этому.
Джо знал, что делает со мной.
И на мгновение я возненавидел его за то, что он так мной манипулировал.
Но если задуматься, по-настоящему задуматься, то вряд ли все обстояло именно так. Вряд ли он использовал свое тело, чтобы добиться того, чего хотел. Конечно, этого Джо я не знал. Я понятия не имел, чем он занимался, пока его здесь не было.
Со сколькими людьми он трахался, если вообще трахался с кем-то. Мальчик, которого я когда-то знал, был невинным и добрым. Я отчаянно пытался подогнать тот образ под мужчину, стоявшего передо мной, пытался примирить различия между ними.
Вторая пуговица оказалась расстегнута, за ней третья.
Я сомневался, что на нем есть нижнее белье, луна светила достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть лобковые волосы и основание его члена.
Я вновь взглянул ему в лицо.
Пустой взгляд исчез, он больше не смотрел на меня с отсутствующим видом, маска Альфы соскользнула, хотя его глаза по-прежнему горели красным.
Сейчас Джо выглядел моложе. Мягче. Более неуверенным в себе.
— За все это время у меня никого не было. Для меня никогда не существовало никого, кроме тебя. Потому что даже если ты не слышал меня, когда я тебя звал, вой в моем сердце, моя песнь всегда предназначалась только тебе одному.
