Они спокойно ели и тихо переговаривались, слишком устав после ночных событий. Дамиан не винил их. И пусть он сам даже после бессонной ночи не испытывал усталости, ему было понятно, что люди, лишенные оборота, вряд ли ощущают себя после таких подвигов достаточно хорошо.
– И все-таки мне так жаль их. Госпожа в последнее время излишне сурова, – вздохнула Донна. Обычно она не любила обсуждать господ, но бессонная ночь развязала ей язык.
– Да? – мгновенно заинтересовался Дамиан. Его увлекало все, что так или иначе касалось Марианны.
Благодарно кивнув на протянутую миску с подогретой кашей с куском вареного мяса, он уселся за стол и подхватил ложку. – Раньше она была другой?
Донна смущенно на него посмотрела. Ей было немного неловко рядом с незнакомцем, но раз госпожа его не прогнала, то, наверное, тот не представлял опасности.
– До смерти родителей госпожа была тихой и ласковой, – ответила Донна, подумав, что в ее словах нет ничего страшного. Она ведь не раскрывает никаких секретов, верно? А то, какой была госпожа до печальных событий, знают все.
Рано или поздно кто-нибудь ему все равно расскажет.
– Действительно? – Дамиан недоверчиво хмыкнул.
Ласковая и тихая?
Он мог придумать много описаний для Марианны, например, великолепная, яростная, возбуждающая, неистовая, но едва ли на ум приходили такие слова, как тихая и ласковая. Впрочем, последнее прилагательное в какой-то мере все-таки подходило, учитывая, как приятно Марианна могла поглаживать его, когда он был в звериной форме. Тогда ее ладонь действительно была ласковой, как и умиротворенный взгляд, направленный на него.
– Но потом она изменилась?
– Это случилось сразу после того, как она упала с лестницы. – Донна вздохнула.
Дамиан застыл с поднесенной ко рту ложкой, полной ароматной каши.
– Упала с лестницы?
– Да, – Донна кивнула. С каждой минутой ей все больше и больше не нравился разговор. Первый порыв поговорить проходил, и ей становилось неловко от собственной болтливости. Она сама всегда гоняла служанок, когда те начинали обсуждать господ.
– Упала, а на следующий день ее взгляд изменился.
Донна вздохнула и всхлипнула. Она так скучала по своей милой девочке! Почему Марианна, ее невинная, кроткая малышка, вдруг стала такой… такой… железной?!
Дамиан некоторое время сидел неподвижно, а потом покачал головой. Он видел, что старая служанка все еще цепляется за прошлую личность Марианны. Пусть он не видел трансформацию изначально, но понимал, с чем она была связана.
