Такой уж у нее характер, ничего не поделаешь.
– Пап, маме надо сесть, – занудил сын. Весь в мать! – Она устала!
– Петер, – начала Марина, кидая взгляд на сына. Вообще, она назвала его Петром, но муж упорно звал сына Петером, отчего впоследствии она и сама привыкла, – я ведь уже сказала… Ах, что ты делаешь? – Марина вцепилась в плечи мужа, который бесцеремонно поднял ее на руки и прижал к себе.
– Молчи, женщина, – с притворной суровостью произнес Дамиан. – Сын сказал, что ты устала, я склонен ему верить, – сказал и звонко поцеловал в губы.
– Не на людях же! – зашипела Марина, пряча лицо у него на груди.
Дамиан снова засмеялся и понес ее в сторону кареты, оставшейся за пределами рынка.
Стражи, зорко охраняющие своих господ, двинулись следом, кидая на людей вокруг подозрительные взгляды. Те еще какое-то время обсуждали молодую пару с сыном, радуясь, что у них таких замечательные хозяева, а потом вспомнили, что пришли сюда сегодня не просто так.
– Специи! Заморские специи! Подходите, покупайте! Специи! – Молоко! Отборное молоко! Свежее! – послышалось со всех сторон.
Жизнь не стояла на месте, она продолжала двигаться вперед.
Через несколько месяцев Марина родила. Девочку. Назвала ее Аленой. Да, она давно призналась мужу, кто есть на самом деле. Дамиан на это лишь пожал плечами и сказал, что любит ее и ему безразлично, откуда она.
Оба ребенка переняли гены отца в плане оборотничества.
Муж словно сговорился с сыном. Они оба ни в какую не хотели звать дочь данным Мариной именем!
Они называли ее Алвеной!
Она когда-нибудь убьет этого несносного человека! И никакие улыбки не спасут! И щенячий взгляд тоже!
– Не смотри на меня так, – буркнула Марина, сдаваясь спустя пару месяцев.
Дамиан широко улыбнулся, баюкая на руках дочь. Он знал, что его любимая женщина, несмотря на внешнюю суровость, очень добрая и мягкая.
– Она прекрасна, правда, Петер? – спросил Дамиан у сидящего рядом мальчика.
Тот внимательно в который раз (отец спрашивал это по меньшей мере сотню раз!) осмотрел девочку и сурово кивнул.
В этот момент Алвена растянула губы в улыбке и заливисто рассмеялась.
Дамиан застыл, а потом довольно улыбнулся, бросив на жену хитрый взгляд.
Марианна уловила его посыл и застонала.
– Только не это.
– Папина дочка! – в голосе Дамиана был сплошной восторг.
– Не волнуйся, мама, нас тоже двое, – со всей серьезностью успокоил ее Петер. – Мы с ними справимся.
Марина обняла мальчика и притворно вздохнула, скрывая у него на груди улыбку.
Она была счастлива."
