Волевой порог

— Мочить падаль! — прорычал он.

Но в каптерку следом за своими товарищами уже ввалились Горячин и Игошин. Опытные бойцы штурмовых подразделений мгновенно оценили ситуацию. Схватка проходила между стеллажами, на которых лежала чистая одежда, готовая к выдаче, чистое постельное белье. Горячин схватил подушку и, зажав ею ствол, дважды выстрелил. Звуки пистолетных выстрелов были тише шлепка мухобойки. Один уголовник, получив пулю точно между глаз, рухнул на спину, повалив стол и табурет. Второй, который боролся с Игнатьевым, получил пулю в бедро возле самого таза.

Он заорал, но старший лейтенант ударом оглушил его и повалил на спину. С самим Жорой Калмыком тоже не церемонились. Игошин перепрыгнул через убитого и, отбив рукой удар ножом в живот, локтем врезал уголовнику в лицо, а потом рукояткой пистолета ударил по темени. Жора мешком повалился на своих охранников и замер.

Иного выхода не было, и Игнатьев принял решение добить раненого телохранителя. Перевязывать его, тащить куда-то возможности не было. Ситуация требовала избежать такой клоунады.

С собой взяли лишь Жору, накинув ему на голову наволочку. Подхватив его под руки, бойцы вытащили оглушенного пленника из каптерки, заперли дверь на замок и ударом ноги сломали ключ, оставив часть его в замочной скважине, Заключенные, та часть, которая вернется в барак, не должна была раньше времени попасть в каптерку и узнать о том, что там произошло.

Жору затащили в кладовку, в которой недавно Коган встречался с профессором Мухиным. Со связанными руками Жору толкнули на стул, плеснули холодной водой в лицо и стали тормошить.

Наконец уголовник пришел в себя и стал озираться, бешено вращая налитыми кровью глазами. Он уставился на своих похитителей и прошипел, как змея:

— Что, взяли меня? Погань мусорская! Да вы хоть знаете, что такое, когда зона на ушах стоит, вы знаете, что мои быки с вами сделают? Да весь ваш ГУЛАГ кровью умоется, ваш пахан сам приедет меня успокаивать и гасить эту войну. Вы войны захотели? Будет вам война!

— Заткнись и слушай сюда, Жора, — перебил уголовника Игнатьев, промокая носовым платком ссадину на голове, оставленную табуретом.

 — Войны уже не будет, воевать тебе не с кем и нечем. Хочешь дожить свою жизнь на нарах, а не лежать с номерком на ноге в морге, быстро отвечай: с кем держал связь, через кого сюда поступала взрывчатка?

— А ты сам догадайся! — расхохотался Жора. — Ты же умный, ты же опер! Вот и скумекай.

— Где взрывчатка, Калмык? — терпение Игнатьева уже кончалось.