Волевой порог

Он отвел курок в крайнее заднее положение и приставил пистолет к голове уголовника.

— Поищи, ты же легавый! Унюхай! — выдохнул Жора. — А меня ты не убьешь, нет! Тебе твои начальнички с большими звездами кадык вырвут, если ты меня кончишь. Рангом не вышел Жору Калмыка убивать.

— А я не из милиции, — холодно улыбнулся Игнатьев. Он убрал дуло пистолета от виска уголовника и прижал его к переносице своего пленника. Чтобы тот видел, как его палец медленно стал нажимать на спусковой крючок, как шевельнулась собачка курка.

 — Мы не милиция, не НКВД, Жора. Мы фронтовики. Нас прислали помочь, а потом мы снова уедем на фронт. И хрен нам кто что сделает за дырку в твоей голове. Дальше фронта не пошлют. А ты меня достал хуже фрица. Кончу я тебя!

— Ты что? — заорал Жора, вытаращив глаза. — Ты что, приказ не получил, тебе плохо объяснили? Да только я могу бунт остановить! Ты солдат, ты должен выполнять приказы!

— А в штрафбате тоже воевать можно, — нехорошо оскалился Игнатьев. — А ты меня обидел очень сильно, Жора…

— Тихо, — Котин вдруг схватил командира за плечо и повернул голову, прислушиваясь.

 — Там кто-то есть.

Игнатьев схватил со стола оставленное кем-то грязное полотенце, сложил его комком и зажал рот уголовнику. Тот зарычал, попытался стучать ногами по полу, но Горячин и Игошин прижали его к стулу с такой силой, что он едва не потерял сознание. Сержант постоял у двери, а потом сильным ударом ноги распахнул ее. Раздался глухой удар двери обо что-то, и на пол коридора полетел невысокий лысоватый мужчина с глубокими скорбными складками около крыльев носа.

Котин тут же бросился к нему и приставил пистолет к горлу под подбородком.

— Ты кто такой? — рыкнул он и вдавил дуло пистолета в шею заключенному.

— Я Петя… Петя Чайник я… — залепетал мужчина. — Я ничего не слышал, не убивайте, гражданин начальник.

Котин сразу все понял. Лягнув ногой, он закрыл дверь в каптерку, схватил заключенного за воротник и затолкал в первую же попавшуюся комнату. Это было пыльное грязное помещение, где стояли лопаты, метлы, скребки.

Лежали свернутыми какие-то шланги, грязные мешки. Котин повалил заключенного на кучу ветоши, сдавил ему горло рукой и прошептал:

— Ты подслушивал? Шестеришь у Жоры Калмыка?

— Да, участь моя такая, что ж делать. Мне велено…

— Тихо, Чайник, а то прострелю тебе яйца!

— Не надо, — простонал заключенный. — Я все скажу вам, только вы меня защитите потом.

— Что знаешь про взрывчатку?

— Знаю, — обрадовался уголовник, — все знаю.