Волевой порог

Наконец пальцы разжались, но энергетик свободной рукой все же умудрился ударить Когана в лицо. И тогда оперативник изо всех сил ударил его лбом точно в переносицу, а потом вырвал руку и стал бить кулаком стонущего и кричащего человека, бить в лицо, куда попадал. Энергетик зажимал окровавленное лицо руками, воя от боли в размозженном носе, а Коган бил и бил.

Потом его оставили силы. Кажется, кто-то подбежал, схватил раненого за руки, а Коган беспомощно переполз с тела врага и, пытаясь подняться, падая, передвигаясь на коленях, все же добрался до тела Джансура.

Сначала Коган старательно заплевал и засыпал землей горящий шнур и только потом поднял ладонью голову инженера.

— Джансур, — позвал Коган тихим голосом. — Что же ты, дружок…

Он пытался повернуть голову инженера к себе, но она безвольно свешивалась на грудь. Дрожащими руками Коган разорвал рубашку на теле инженера и приложил ухо к груди, пачкаясь в крови, потом прижал пальцы к сонной артерии. Нет, надеяться было не на что.

— Эх, Джансур, — тихо сказал Коган.

 — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Наверное, понимаешь, иначе бы… Так не все могут. А ты смог. Нет, прости, я не так сказал. Ты по-другому не мог поступить, Джансур.

То, что во временном лагере подняли бунт, Шелестов узнал уже в дороге, когда радист передал ему информацию, отогнув наушник от головы и пытаясь перекричать шум моторов. Испытанный в горных условиях «Виллис» несся в гору, а за ними, урча моторами, двигались три грузовика с солдатами полка НКВД. Задача стояла двоякая: и помочь погасить бунт в колонии, и блокировать горы со стороны комбината и рудника.

Группа Ковалева передала, что видит чужих альпинистов в районе Герхожана и старший лейтенант готов принять бой и не пропустить диверсантов к дамбе.

Колонна выехала к площадке комбината, и две машины двинулись к колючей проволоке ограждения и временного лагеря. «Виллис» и третья машина, натужно ревя двигателями, полезли вверх к месторождению. Шелестов встал в машине и, придерживаясь за лобовое стекло, стал смотреть на строительную площадку.

Ничего там не горело, не взрывалось, стрельбы тоже слышно не было. Да и людей не очень много. Значит, почти всех заключенных загнали за колючую проволоку. Оставалось надеяться, что у Когана здесь все в порядке и под контролем.

Они успели вовремя. Со стороны входа в штольню по «Виллису» открыли огонь. И сразу две пули вдребезги разнесли лобовое стекло, и Буторин мгновенно нажал на тормоз и вывалился в сторону на камни.