Волевой порог

Через ледник шли спокойнее, потому что трещины были почти всюду видны, а к началу лета снег еще не подтаял и наст держал человека. Шли в связке: первая Артемова, потом Рубин и замыкающим Шелестов.

Солнце поднялось с востока, и длинные тени трех человек прочертили белый снег. Шелестов сдвинул противосолнечные очки, протер глаза и поспешно снова надвинул их на лицо. Снег слепил невероятно. Чистый, почти стерильный, нетронутый. И все же не было чувства восторга, восхищения этой белизной. Может быть, оно было у альпинистов, но Шелестов чувствовал в этом великолепии что-то неискреннее для него, прежде всего какое-то предательство.

Красота и первозданность ландшафтов и в то же время война, смерти, тела погибших бойцов, которые так и остались непохороненными где-то в трещинах и под обвалами.

На краю ледника Людмила остановилась, сбросила рюкзак и присела на камень перешнуровать ботинок. Рубин топтался рядом, поправляя страховку, передвигая удобнее автомат. Шелестов подошел к девушке и остановился рядом.

— Видите отвесную скалу? — подняв голову, спросила Людмила и указала рукой.

 — Вот там, посередине, тянется карниз. Левее он обрывается, а метров через тридцать снова появляется. Там мы столкнулись с егерями. Там погиб Вадим. Если бы карниз не обрывался, немцы могли пойти за нами.

— А где погибли Магомедов и его напарник?

— Там наверху перед второй скалой есть небольшая площадка. Вправо она уходит к хребту. Я не знаю, откуда пришли немцы. Но точно не сверху спустились. Может быть, по хребту пришли и намеревались подняться по юго-восточной скале.

Магомедов с напарником отвлек их. Они стали уводить егерей за собой вдоль склона. Когда мы возвращались и тащили Горобца, ни наших, ни немцев не было. Наверное, все погибли.

«Вот они, страшные законы войны, — подумал Шелестов. — Неписаные законы. Идти и искать Магомедова с напарником? Они не вернулись, значит, убиты или тяжело ранены. Горобец в тяжелом состоянии. Идти искать других, и тогда шансы на спасение Горобца падают. Удастся найти еще двух тяжелораненых? Именно так, потому что легко раненные вернулись бы сами.

Спасти всех троих не получится. Скорее всего, они умерли бы при спуске. И не остановить гангрену у Горобца. Спасают того, кого еще можно спасти, а потом до конца своих дней несут тяжкий крест вины за то, что не попробовали спасти всех. Чем дальше, тем тяжелее, потому что забываются детали и закрадывается мысль: а вдруг, а может быть…»

Они поднимались по скале методично, осторожно.