Волевой порог

Идти в горы, где ежеминутно может сложиться угрожающая ситуация, где придется не просто рисковать жизнью, но и еще полностью доверять напарнику. Идти на опасное восхождение с разгильдяем не хотелось.

— Пожар в городе произошел, товарищ подполковник, — вместо Рубина ответил сержант из комендатуры. — Дом загорелся, а боец мимо шел. Вот он первым и кинулся в огонь. Спас старушку и ее пятилетнего внука. Вот гимнастерка и пострадала. А когда поступил приказ красноармейца Рубина к вам доставить, тут ему и дали что нашлось.

Но малость не по размеру.

Отпустив сержанта, Шелестов велел солдату пройти и сесть к столу. Усевшись напротив, Максим некоторое время рассматривал молодого человека и вспоминал рассказ о том восхождении, которое произошло два года назад. Вот он, значит, какой, этот Рубин, спасовавший, давший слабину поначалу, а потом устыдившийся. Нашел, значит, в себе силы и поднялся один, следом за товарищами.

— Как тебя зовут, альпинист?

— Валерий, товарищ подполковник, — быстро ответил Рубин и сразу покраснел, опустив глаза.

Понял, о чем речь пойдет, вспомнил ту историю.

— Скажи-ка, Валера, ты горы любишь, с удовольствием занимался альпинизмом или заставлял кто?

— Да как вам сказать. Вообще-то, сам пошел, с удовольствием. Интересно. Трудно, но интересно. Девчонки и то ходят в горы, а я чем хуже?

— Девчонки? — Шелестов сразу догадался, что было причиной такого увлечения парня. — Наверное, тебе нравилась девушка, а она занималась альпинизмом, и ты, чтобы ей понравиться, тоже стал ходить в горы, чтобы рядом с ней чаще быть?

— Откуда вы знаете? — опешил солдат.

— Да чего уж тут удивляться, — усмехнулся Максим. — Сам был молодым, самому девушки нравились. А спрашиваю я тебе вот почему. Хочется мне узнать, что там за история у вас произошла два года назад, когда вы группой пошли взрывать скалу над немецкими позициями. Вас трое ведь осталось перед последней скалой? И ты сдался. Артемова и Горобец поднялись, а ты внизу остался. Почему? Сил не хватило, испугался или иная причина?

— Я не знаю, как вам объяснить, товарищ подполковник, — помолчав, ответил Рубин.

 — Много чего тогда внутри меня было. Ребята погибли, а мы пошли дальше. Понять это трудно, сердце не принимает — знать, что уйдем и оставим тела там, в снегах и скалах. Не похороним. Что иначе нельзя. Знал ведь, бывало такое, что подразделение должно уходить, а похоронить убитых возможности и времени нет. Больно, когда твои товарищи так остаются.