Волевой порог

 — Как же я могу относиться к вам после этого? Тогда я была в беде, а теперь в беде вы. Аллах учит относиться к людям так же, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе.

— Аллах не так говорил, — засмеялся Сосновский, — это твоя личная интерпретация!

— Что вы сказали? — вскинула брови девушка. — Что означает это слово?

«Что же мне с тобой делать, — мысленно произнес Сосновский, стараясь не выдать свои эмоции лицом. — И обидеть тебя я боюсь, и привязывать к себе тебя нельзя. Ведь бесперспективно это». Однако вслух этого не сказал, а глубокомысленно изрек:

— Я попробую объяснить тебе.

Видишь ли, каждый человек понимает окружающий мир, явления в природе и тем более написанное в книгах, тем более в священных книгах, так, как это близко ему. Это как с цветом. Одному нравится красный цвет, другому нет. И мысли при взгляде на красное у каждого возникают свои. Или вот дом. Стоит необычный дом, построенный не так, как другие. И люди смотрят, и каждый думает по-своему. Одному нравится, другому нет, каждый видит в нем что-то свое. Так и со Священными Писаниями, с Кораном, с Библией. Слова там об одном, но каждый принимает то, что ему ближе, пропускает через свое сердце и толкует немного по-своему.

Понимал, что он сейчас запутается и начнет философствовать, и кабардинская девушка его не поймет. А ведь всего-то нужно узнать, есть у нее возлюбленный или нет. Он подумал, глядя на Аминат с улыбкой, и нашел что сказать. Пример показался ему удачным. Он стал говорить о том, что одни и те же блюда разные женщины готовят по-разному.

Эта тема позволила уйти от религии и незнакомых слов к семье, к тому, как готовили в семье Аминат. А потом он постарался незаметно снова вернуться к воспоминаниям двухлетней давности, к Кабардино-Балкарии, куда входили фашистские войска. И снова не удалось разговорить девушку. Аминат замкнулась и стала смотреть в окно, как будто ждала, когда Сосновский закончит эту тему.

— Мне пора, Михаил Юрьевич, — наконец, сказала девушка. — Тяжелое было дежурство. Не поверите, глаза закрываются прямо на ходу.

— Спасибо, что все равно навестила меня, — улыбнулся Сосновский.

Вот она сейчас уйдет, и снова я буду лежать и придумывать, как построить с Аминат разговор. Ждать, когда она снова придет. Очень хотелось встать и посмотреть в окно, как Аминат пойдет к воротам, потом по улице, и так до тех пор, пока она не скроется из вида. Но делать этого не стоило. И когда дверь закрылась, Сосновский откинулся на подушки, недовольный собой.