Волевой порог

Крупный мужчина, с большими залысинами, пушистыми бровями над добрыми глазами. Голос у главного врача был глубоким и напоминал тихий рокот водопада. Михаил пытался представить, как бы этот голос мог звучать, разозли кто-нибудь Миронова по-настоящему, выведи его из себя, доведи до белого каления! Наверняка стекла в палатах повылетали бы. Но такое, видимо, было невозможно, да и не старался никто вывести Миронова из себя. Любили его в госпитале, по-хорошему даже боготворили. И решения его, иногда далеко не популярные, тоже не вызывали недовольства персонала или пациентов.

Наверняка кто-то был недоволен тем, что какой-то пациент со сложным переломом ноги вдруг занял одноместную палату. Да, небольшую, но все же одноместную. Но вопрос не обсуждался, и даже к самому Сосновскому никто с расспросами о его заслугах не приставал. Раз Миронов решил держать данного пациента отдельно от других, значит, так надо.

Но утренний обход как ритуал не мог миновать и этой отдельной палаты.

И вот в назначенный час распахнулась белая дверь с остеклением, прикрытым натянутой на бечевках белой тканью, и в палату вошел главный врач, потирающий довольно руки и улыбающийся, и несколько врачей, чьи пациенты будут осмотрены и опрошены в этой утро во время обхода палат.

— Ну-с, Михаил Юрьевич, — усаживаясь на табурет, услужливо подсунутый одним из врачей, заговорил Александр Борисович, — как мы сегодня себя чувствуем? Поведайте нам с коллегами.

— Болит меньше, пальцами шевелить могу, — с готовностью стал рассказывать Сосновский.

 — Чешется под гипсом, аж сил нет никаких.

— Ну, голубчик, — рассмеялся врач, — эта проблема легко решается. Давно бы попросили Ирину Васильевну, и она вам школьную линейку нашла бы.

— Правда? — Сосновский восторженно посмотрел на медсестру, замершую у изголовья кровати, как часовой на посту. — Как же я сам не догадался-то! Попрошу, обязательно попрошу.

— Ну, что же, товарищи, — доктор поднялся с табурета, — у пациента Сосновского заживление идет нормально, насколько я могу судить.

Болевые ощущения исчезают, покраснений и отеков не заметно. Не заметно, Ирина Васильевна?

Медсестра вздрогнула, как будто ее неожиданно оторвали от мечтаний. Она поспешно заверила доктора, что у больного не замечено отеков и нездоровых покраснений. Похлопав Сосновского по руке, Миронов со свитой врачей удалился. И через несколько секунд его голос слышался уже из другой палаты.