Волевой порог

Тот стоял за изогнутым стволом небольшого дерева и напряженно смотрел в сторону хижины, нервно кусая ногти. Шофер вздрогнул, когда с шумом появился майор. Он заулыбался и показал планшет, который держал в руке, обмотав ремешок вокруг кисти.

— Ты чего здесь? — накинулся на него Коган. — Я тебе велел что делать?.. Ладно, черт с тобой, давай уносить ноги.

Паренька на двухколесной арбе они встретили через пять минут у мостика. Коган сразу стал объяснять, что в долине враги, что там немцы. И нужно срочно сообщить о них в милицию и военным.

Мальчишка в заштопанной черной рубашке и растоптанных башмаках нахмурился, глядя, как дым стелется вокруг хижины.

— Вы скажете деду, что я вам помогал? Он меня побьет за овец и козу.

— Ты же людей спасаешь! — схватил его за плечи и встряхнул Коган. — Люди важнее всего, ваши земляки, которых диверсанты могут встретить и убить. Дед тебя похвалит, обязательно похвалит, а мы расскажем ему, какой ты смелый!

Они запрыгнули на арбу, и мальчишка принялся настегивать свою невысокую лошадку, которая бойко покатила телегу по камням к мостику.

Коган с наслаждением вытянул ноги, придерживаясь за край арбы. Набегался он сегодня выше всякой нормы. Порванная на колене штанина, прожженный рукав гимнастерки, весь пропитан потом и пылью, а теперь еще и дымом провонял. Он посмотрел, как Егор откинулся на спину и лежал, закрыв глаза. Его ноги покачивались, свесившись через край арбы. Расслабился наконец парень. Ничего, он молодцом держался. Боевое крещение принял, можно сказать.

— Где у вас участковый милиционер находится? — спросил Коган мальчика. — Телефон в поселке есть?

Ирина Половцева остановилась возле комнаты, в которой жила Аминат. Сосновский настоял, чтобы девушке с ребенком подыскали комнаты на территории госпиталя. Медсестра стояла в коридоре, прислушиваясь. Вечер, почти всюду тишина, только в приемном покое и в операционной кипит жизнь. Раненых привозят и привозят. Часто выздоравливающих отправляют в бывшие санатории Северного Кавказа, на время войны переоборудованные в госпитали.

В комнате Аминат было тихо, наверное, сын уже уснул. Ирина тихо постучала в дверь и вошла. Аминат с утюгом в руках стояла у стола. На столе расстелено байковое одеяло, стопка переглаженного детского белья на краю.

— Можно к тебе? — спросила Ирина и прикрыла за собой дверь.

— Конечно, заходи, — улыбнулась Аминат. — А я вот Шамсета уложила, решила белье погладить.

— Ты все успеваешь, — похвалила Ирина девушку.