Волевой порог

— Рацию давай! — приказал он бойцу, а потом склонился над пленным! — Сколько вас человек, сколько групп вышло в горы? Ну?

Он с такой силой тряхнул диверсанта, что тот невольно лязгнул зубами. Игнатьев сверлил взглядом диверсанта, понимая, что тот говорить и давать сведения не хочет. Нужно что-то предпринимать, потому что сейчас эти сведения будут самыми ценными, он не успеет ничего придумать, страдая от боли и не зная, какова будет его участь. Диверсант будет спасать свою жизнь или отчаянно молчать. А спустя некоторое время, когда ему окажут помощь, может, спустят вниз, он вполне осознает свою участь и придумает, как ему вести себя и что говорить.

Скорее всего, большая часть его сведений окажется ложью и дезинформацией. И проверить их будет очень сложно. Парень, кажется, русский, точно не горец из местных. Наколок на руках не видно. Может быть, и не из уголовников, которые готовы за деньги кому угодно горло перерезать. Да и не так много среди уголовников альпинистов с опытом.

— Кто ты такой, как тебя зовут? Ну! — Игнатьев снова с бешенством стиснул воротник куртки диверсанта.

— Меня зовут Мартин Ругель.

Сдавленный хриплый голос не мог скрыть заметного акцента. По-русски этот человек говорил не очень чисто. Теперь многое объяснялось. Старший лейтенант недобро прищурился и спросил:

— Ты немец? Из рейха или фольксдойче?

— Я родом из Кохтла-Ярве.

— Ну вот что, горячий эстонский парень! — процедил сквозь зубы Игнатьев. — Я вижу, что до войны ты как друг приходил в наши горы, ходил с нашими группами, делил кружку горячего чая с нашими парнями.

Может, кто-то тебе спас жизнь на отвесной скале. Я хочу, чтобы ты понял: все это осталось там, в прошлом. А сейчас ты прокрался, как змей, как враг, чтобы убивать. Ты принес смерть с врагами нашей страны, поэтому, по условиям военного времени, жалости к тебе не будет. Ни у кого! С вами взрывчатка, вы хотели взорвать скалы и устроить обвал на комбинат? Ну?!.

Пленный застонал и отвернулся, стиснув зубы.

Игнатьев смотрел на него с сожалением, уже даже без ненависти. Чего в нем сейчас больше к этому эстонскому парню? Пожалуй, брезгливости. Предать братство снежных барсов! Это ведь как умышленно перерезать на отвесной скале страховку своего друга, который до этого держал тебя из последних сил, рвал кожу на ладонях. Чего достоин этот человек? Человек? Даже этим словом его назвать язык не поворачивается. Удавить не жалко, только пользы от этого ноль с хвостиком.