Волк ищет тебя

— Марко, ты несправедлив! 

— Это ещё почему это? Защищаешь его, черноглазка?! — бросаю на Камиллу хмурый взгляд и, возможно, рычу слишком громко, но на неё, надо заметить, это не больно-то и действует. 

Она лишь раздражённо закатывает глаза и фыркает. 

— Мне кажется, или ты только притворяешься умным? — ехиднячает чёртовка.

Рис, разумеется, не отказывает себе в удовольствии поржать надо мной. 

— Мне тоже так кажется, — подмигивает он Ками, за что получает мой персональный мастерски-отработанный взгляд "тебе-конец-гнида!" 

— Что ты имеешь в виду, черноглазка? 

— Ну, как же, Марко, — вздыхает Камилла, погладив меня ладошкой по груди.

От этого простого движения у моего зверя крышу сносит. 

Моя, черт возьми, и срать чего они оба обо мне думают! 

— Когда в прошлом Рис ко мне приставал, — продолжает объяснять малышка, — я носила медальон, помнишь? 

— Ну? — киваю я. — Помню. 

— Нуууу? — протягивает девушка и многозначительно смотрит мне в глаза, быстро хлопая тёмными ресницами.

— Ну, что? Я не понимаю, как это связано! 

— Боже мой, Луна Великая! Марко Хазард, ты что, только рычать умеешь?! Отойди от темы контроля надо мной и ревности. Пораскинь мозгами! В медальоне была кровь Миши! — Ками щёлкает пальцами у меня перед носом. — Теперь понял? 

Кажется, до меня действительно начинает доходить. 

— Чееерт! Так это он, получается, Мишин запах уже тогда на тебе учуял?! 

— Вот именно! — счастливо улыбается черноглазка.

— Да о чем вы, мать вашу, говорите? — недовольно спрашивает Рис, глядя на нас, как на двух безумцев. 

— Я же тебе сказал, северный коврик для медвежьих лап, завтра все поймёшь. 

— Ща тебе врежу, если ещё раз оскорбишь! 

— Рискни! — наклоняюсь к Рису вперёд, растягивая губы в довольном оскале. 

Спарринги я люблю. Особенно с сильными противниками. Сейчас как раз не помешает потренироваться перед битвой с Ассаром.

— Немедленно прекратите этот детский сад! — верещит она, преимущественно обращаясь ко мне. — Мы здесь для дела! И на нелепые бойни времени нет! 

Его взгляд падает на открытые книги, после чего черноглазка демонстративно двигает одну из них ко мне, другую к Рису. 

— Делайте то, что вас просили. Иначе... я пожалуюсь альфе Хазарду и... папе, — последнее слово она почти выдыхает.