Волк ищет тебя

— Ничего страшного, потерпит твой волк и подождёт. Ты тяжело перенесла ритуал пробуждения, так что обряд единения истинных проводить пока нельзя.

— А что, если Ассар придёт... 

— Не волнуйся, милая. Мы защитим тебя. Никуда не уйдём... Луна, солнышко, мне так жаль... Не могу поверить, что мы тебя забыли... — плачет мама, хлюпая носом. 

— Марина, давай не будем нагнетать. Ей и без того плохо... 

— Я здесь останусь, Маркус, с ней. 

— Хорошо, любимая. Тебе бы тоже поспать... 

Меня радует, что мама хочет остаться со мной, пока я сплю.

— Почему я не могу к ней пройти?! — позади раздаётся недовольный голос Марко, а затем его отца. 

— Проклятье, Марко! Не до тебя сейчас! Пусть Камилла поспит! 

— Я могу быть рядом! 

— Это необязательно! 

— Обязательно, отец! 

Мой папа тяжело вздыхает и в очередной раз ласково целует меня в щеку. 

— Пойду, успокою твоего волка, детка.

— Пап, — я останавливаю его, схватив за руку, когда он поднимается и уже собирается направиться к двери. — Не будь с ним слишком строг... Он дорог мне... 

Мне удаётся поднять взгляд и посмотреть в глаза отцу. Тот выглядит хмурым — брови сведены на переносице, губы сжаты в тонкую линию, но тем не менее он не начинает спорить со мной, а лишь согласно кивает. 

— Знаю, детка, что Марко тебе дорог, и ничего ему не сделаю. Только объясню кое-что.

Папа выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, а мама ложится на кровать рядом со мной и обнимает. 

— Поспи, котенок. Тебе силы нужны. 

За дверью раздаются громкие голоса, и в какой-то миг я удивляюсь тому, насколько хорошо их слышу. Разобрать удаётся буквально каждое слово. Неужели это благодаря разбуженному вампиру? Теперь всегда так будет? 

Меня успокаивает то, что папа не рычит на Марко. Он, как и обещал, спокойно объясняет ему, что мне тяжело дался ритуал и что моему телу необходимо восстановиться.

"Ей сейчас важнее быть рядом с дочерью, чем тебе с парой..." 

Я направляю внимание на маму, лежащую рядом, и вдруг ощущаю вибрации похожие на чувство вины и сожаление, исходящие от нее. А ещё маме больно. Очень. 

Когда я ждала правды от родителей, больше всего боялась боли от их отвержения, но чувствовать мамину боль, оказывается, тяжелее. Мне вовсе не хочется, чтобы она страдала и корила себя.