Волк среди воров

Наиль выложил со всеми подробностями, как Сиваков подцепил его на крючок. Когда стало ясно, что эта тема исчерпана, Аттила оглушил Хитрого ударом по шее и пригласил Грека выйти в спальню посовещаться.

- Сдается мне, - сказал чернокожий, - что мент в одиночку сунулся на разведку и оказался в нужном месте в ненужное время.

- Получается, он нам жизнь спас…

- Получается! Хотя, кто знает, может, мы бы и сами прорвались.

Говорили в полголоса. Дверь в гостиную оставалась открытой, и они поочередно поглядывали туда, на лежащего Хитрого.

Когда он застонал и начал шевелиться, Аттила вздохнул:

- Пошли, этот гнус еще много интересного знает, а нам надо спешить. Задницей чувствую, что скоро его баба заявится. Не хотелось бы с ней столкнуться…

В очередной раз присев на корточки рядом с Хитрым, чернокожий похлопал его по спине:

- Теперь давай вернемся к началу. Так кто взорвал Виктора, как его там, Анатолича?

Последнее слово сопровождалось ударом кулака по загривку, и Наиль поспешно выпалил:

- Так, уже интереснее.

Давай излагай, правдивый ты наш!

Со слов Хитрого вырисовывалась следующая картина.

Занимая пост заместителя мэра «нефтяной столицы Северо-Запада», Виктор Киржач всячески содействовал младшему брату, который очень быстро поднялся из предводителя одной локальной группировки до лидера всех окрестных братков. Успешной карьере Валентина способствовало и то, что он вовремя нашел общий язык с шестидесятипятилетним вором в законе по кличке Киргиз, который был кем-то вроде «смотрящего» по УстьОзернинскому региону.

Валентин проявил себя с положительной стороны: был решителен, удачлив в делах и по-своему справедлив, так что со временем старый вор приблизил его к себе. В местных криминальных кругах Валентина стали считать за первого помощника смотрящего и прочили ему очень перспективное будущее.

Когда разразился скандал и старший брат разом лишился всего, Валентин оказался перед дилеммой. С одной стороны - родственные отношения, с другой - понятия среды, в которой он вращался.

Ладно б Виктор просто проворовался! Никто б дурного слова не сказал. Но сексуальная составляющая «дела Киржача» пришлась многим не по нутру, и в первую очередь Киргизу, который помнил еще те времена, когда насильников и извращенцев, угодивших на нары, опускали в первую ночь пребывания в камере. «Ну ты и урод! - сказал Валентин проштрафившемуся брательнику. - С таким гнусным извращенцем мне впадлу не то что ручкаться, но даже дышать одним воздухом.