Волк среди воров

«Жигуль», которым он прикрывался, остался далеко позади, других машин между ним и японской «максимой» не наблюдается. Решил: если за пять минут ничего не изменится, надо преследование бросать. Лакин как-то ему говорил, что при ведении скрытого наблюдения надо уметь вовремя остановиться. Лучше противника отпустить, чем расшифроваться. Потеря темпа - не всегда проигрыш. Итак, еще пять минут, и, если ничего не изменится…

Артем плавно прошел поворот и ударил по тормозам, одновременно выворачивая руль вправо, к обочине.

Водитель «ниссана», пользуясь тем, что какое-то время оставался вне поля зрения, подготовился к встрече. Развернулся и на небольшой скорости поехал по осевой линии трассы обратно. При появлении «девятки» Артема рванул на него, включив фары и сигналя клаксоном. Наверняка он не собирался таранить, но первое впечатление было именно таковым, и Артем, уклоняясь от лобового удара, вылетел на обочину, подняв тучу пыли.

Левые стекла «ниссана» были опущены. Боковым зрением Греков заметил, как сидевший рядом с водителем боевик целится из пистолета. Раньше, чем грохнули выстрелы, Артем пригнулся. Дверь «девятки» не смогла бы остановить пули. Но стрелок целился не в туловище Артема, а по колесам машины. Вести огонь с правого переднего кресла, мимо водителя, ему было не просто, но тремя выстрелами из шести он достиг цели. Передняя покрышка «девятки» лопнула, машина завиляла, развернулась носом к шоссе и замерла, приложившись крылом о столб дорожного знака.

Поднятая пыль медленно оседала. Машину противника Греков не видел, но было хорошо слышно, как хлопнула дверь, а потом раздался характерный звук включенной задней передачи. Кто выходил из машины? Стрелок? Или высадили, от греха подальше, папу-Стрелковского?

Артем распахнул правую дверь, толкнулся ногами и головой вперед вывалился из машины. Оказалось, что за обочиной пролегает небольшая, глубиной в метр канава с грязной водой.

«Максима» неслась к нему задним ходом. Водитель высунул в окно локоть и голову. Глаза скрывали темные очки, но выражение лица было абсолютно спокойным. Не человек - робот. Либо начисто лишен воображения, либо бывал в таких передрягах, что нервы начисто атрофировались и для него эта схватка - семечки по сравнению с тем, что бывало когда-то.