Волки войны

Она оказалась, как и следовало быть, запертой.

Подполковник повернулся к капитану, приказав:

– Я, товарищ капитан!

– Ты закончил работу?

– Тогда открой дверь!

Дверь распахнулась, капитан жестом указал комбату на помещение канцелярии:

Палагушин вошел, подозрительно посмотрев на старшину, коротко спросил:

Капитан взял со стола три мелко исписанных с обеих сторон листа стандартной бумаги, пробежался по строкам. Стоценко правильно понял обстановку и написал то, что нужно. Капитан протянул один лист комбату:

– Ознакомьтесь с данным документом, товарищ подполковник!

Комбат взял лист, присел на краешек стола, начал читать показания старшины роты, про себя проклиная этого слишком грамотного капитана и чересчур бестолкового старшину.

Он понял, чем грозит лично ему эта объяснительная записка, попади она в военную прокуратуру. Первым, кого возьмут юристы за задницу, станет парторг, а тот, прикрывая эту свою задницу, вполне может сдать комбата – как он подбирал сержантов, освобождая их от службы в Афганистане. Следаки раскрутят дело и докопаются, по каким критериям отбирал сержантский состав подполковник. И тогда хана! Чертов Запрелов! И чего его духи в горах не дострелили? Патронов не хватило? Знать бы, Палагушин и склада боеприпасов для такого дела не пожалел бы. Но все это ерунда. Надо быстро придумать, как исправить ситуацию. И один вариант немного стабилизировать обстановку есть. От самого Запрелова доносится запах спиртного. Этим и следует воспользоваться. Для начала! А потом думать, думать и думать. Но чтобы к утру перехватить инициативу прочно, лишив ротного всех его козырей и сделав преступника из него! Иначе…

Подполковник свернул объяснительную записку, положил ее в карман, проговорив:

– Хорошо! Разберемся!

И, повернувшись к своему заместителю Манерину, неожиданно приказал:

– Капитана Запрелова и старшину Стоценко в санчасть для обследования на предмет употребления спиртных напитков.

Офицеры удивленно переглянулись, комбат же продолжил:

– Старшему лейтенанту Чупанову находиться в роте до утра! Заодно разобраться с лейтенантом Городиным.

Только не сразу, пусть выспится, а то тоже напорет всякой херни в объяснительной. Ну а Русановым я займусь лично!

Он повернулся к дежурному по батальону:

– Яковлев! Вынесенное Запреловым наказание сержантам Доброхлебову, Мамихину и курсанту Гуревичу я отменяю! Никаких трех суток ареста! На гауптвахте продержать названных военнослужащих также до утра! В 8.