Я повернулся ко второму:
– Звони в СМЕРШ, пусть сюда едут.
Сам же подошел к лейтенантам. Пульс можно было не щупать. Оба мертвы. Поперек гимнастерок на уровне груди у обоих шла рваная строчка пулевых пробоин.
Вот и обмыли мой орден… Эх, ребята, ребята, не уберег я вас!
Да в такой ситуации я и сам, будь на их месте, ничего сделать не смог бы. Никакой «маятник» не поможет при стрельбе противником из автоматов с пяти метров.
Милиционер поставил ногу на фаркоп, зацепился рукой за борт, подтянулся.
– Товарищ капитан, туточки двое убитых – в нашей форме.
– Оставь, как есть. Сейчас наши подъедут.
Я подошел к водителю, лежавшему у заднего колеса грузовика. Неожиданно «труп» поднял руку с зажатым в ней наганом и выстрелил. На таком расстоянии промахнуться было невозможно.
Сильный толчок в грудь швырнул меня на землю. Невозможно было набрать в грудь воздуха, в глазах плавали красные круги. Затем я услышал два выстрела. С трудом поднял голову.
Рядом со мной стоял милиционер с дымящимся револьвером в руках.
Дострелил гада!
Ай-ай-ай, как же это так? Не убил я его с первого раза, видимо, – только ранил, а он очухался от шока и влепил мне пулю.
Я пошевелился – грудь пронзила острая боль. Я застонал и оперся на локоть.
Ко мне шагнул милиционер, засовывая револьвер в кобуру.
– Капитан, ты живой?
– Жи…вой… пока…
Говорить удавалось мне с трудом.
– Ты лежи, лежи. Сейчас из СМЕРШа приедут. Вон уже Василий от КПП бежит – дозвонился небось. Куда тебя?
– В грудь."
"Милиционер наклонился, расстегнул гимнастерку.
– Что за черт – крови не вижу, – недоуменно сопел милиционер. – О, да ты везучий, капитан! Пуля-то в орден угодила, смяла его. Защитил тебя орден-то! Ну – дела, скажи кому – не поверят!
– А ты и не говори! – едва слышно попытался пошутить я.
Опираясь на руки, я сел. Видел уже нормально, но дышал еще с трудом.
Подошел второй милиционер.
– Товарищ капитан, дозвонился я до СМЕРШа. Сказали – будут сейчас. А чего снова-то стреляли?
Один милиционер объяснил другому, что произошло на его глазах.
Оба наклонились, рассматривая орден.
Я и сам скосил глаза. Пуля попала почти в центр «Красной Звезды», сильно деформировав орден. От одного луча красная эмаль отлетела, обнажив голый металл.
Милиционеры поцокали языком:
– Чудо, да и только! А награду жалко.
– Если бы не он – прямо в сердце пуля угодила бы, – криво усмехнулся я.
– Это – да. О, ваши едут – я уже все машины вашего отдела знаю.
