Рабочий оборонной промышленности по продуктовым карточкам 1-й категории получал 700 граммов ржаного хлеба в день. Служащие получали в 1,5 раза меньше, а дети и старики – по 300 граммов хлеба в день. На месяц по карточке выделялось жиров – 300 граммов, круп – 800 граммов, сахара – 400 граммов. По карточкам получали и керосин для ламп освещения и керосинок для приготовления пищи. Утерять продуктовую карточку было подобно медленной смерти – от голода. Их не только теряли, их еще и карманники крали.
Время пребывания на фронте, в действующих частях, засчитывалось не так, как на гражданке.
Выслуга лет шла один к трем, то есть за год на фронте шло три года. В тылу таких льгот не было.
Ну, это я отвлекся.
Расписались мы за деньги и направились к Сучкову.
Начальник отдела выслушал нас и улыбнулся:
– Вот и отлично. Хвалю. Разобрались быстро, решение правильное, а водителя этого искать будем. Надо будет ориентировки на него во все фронтовые отделы СМЕРШа разослать. Все равно попадется, негодяй. Фролов и Тонус – свободны, Колесников – задержись.
Полковник походил по кабинету. Была за ним такая привычка. Начал издалека.
– Ты у нас человек опытный и бывалый, пороха понюхал, пора бы молодежи опыт передавать.
– Неужели я такой старый, мне ведь тридцать один год всего.
– Я помню, вон твое личное дело у меня на столе. Запрос пришел, хочу отправить тебя на преподавательскую работу в Куйбышев – не навсегда, месяца на три.
– Мне и здесь хорошо, в чем же я провинился?
– Да не провинился. Это честь. Мы должны в школу СМЕРШа направить офицера опытного, который выслугу не в штабе приобрел, а на земле.
И – что очень важно – человек должен быть с аналитическим мышлением, с соображением. Это не всем дано. Я вот личные дела офицеров отдела вчера просматривал. По всем раскрытым тобою делам выходит, что именно ты – лучший кандидат.
– Товарищ полковник, у меня же в группе молодые ребята! Вот я их и учу, натаскиваю в деле.
– Приказы начальства не обсуждаются, капитан! – повысил голос Сучков. – Приказ о твоем назначении подписан самим Абакумовым.
– Слушаюсь!
– Получи командировочное предписание, автомат сдай в оружейку. Выезд завтра.
И только я сделал четкий поворот налево, как Сучков сказал:
– Ты пойми – мне и самому жаль с тобой расставаться – с сорок первого года знакомы, и я в тебе не разочаровался. Но – надо! Так что не подведи.
Когда я сказал своим лейтенантам, что убываю в Куйбышев, в командировку, они приуныли. Я их понимал. От старшего группы зависит многое.
