Волонтеры вечности

Если бы такое случилось у нас в Изамоне, с гор спустились бы старейшины, вот в таких шапках! — Дядя развел руки, чтобы мы оценили неправдоподобный размер шапок. — Они бы спустились, и была бы беда! Просто беда! — Он внушительно покивал, потом снова посмотрел на меня. — Так я не понял, что смешного? Приди в себя, парень!

— У меня на родине принято приветствовать любого незнакомца громким смехом! — нашелся я. — Это символизирует радость встречи. Так что я просто стараюсь быть вежливым.

Теперь начали хихикать все представители славного клана Мелифаро.

— Нормально! — одобрительно заявил изамонец. — Вот это нормально!.. Меня зовут Рулен Багдасыс, это известное аристократическое имя, вы в курсе?

— А этого господина зовут сэр Макс, — сообщил изамонцу сэр Манга. — Это, как мы только что выяснили, царское имя, вы в курсе?

— Я в курсе, мне говорили! — неожиданно согласился Рулен Багдасыс. Он стал жутко серьезным. — Да, нормально… А ты совсем рехнулся, парень! — Он сурово посмотрел на Анчифу. — Кто же сидит на обеденном столе в присутствии такого гостя?

— Я сижу, — ответствовал Анчифа.

— Что? Говори громче, ты же знаешь, что я глухой! — возмутился великолепный изамонец и тут же утратил интерес к разговору, повернулся к младшему Мелифаро. — Мне сказали, что ты можешь показать мне столицу, да? Пора мне выбраться в Ехо, уже пора.

— Ладно, я покажу тебе столицу, — пообещал мой коллега.

У сэра Манги было лицо человека, глубоко благодарного доброму богу.

Таким образом мы развлекались еще часа два. В целом, Рулен Багдасыс показался мне довольно милым и забавным. Его непроходимое хамство в сочетании с потрясающей наивностью и некоторой глухотой вполне тянуло на оригинальность. Впрочем, если бы он жил в моем доме, а не в чужом, думаю, я бы быстро переменил мнение.

Наконец сэр Манга удалился в свой кабинет. Заявил, что ему, дескать, надо работать. Я с удивлением понял, что смертельно устал: дело только близилось к полуночи, а меня уже клонило ко сну. Тоже мне «ночной человек»! Впрочем, я уже давно позабыл о бессоннице, испоганившей первые тридцать лет моей жизни…

— Вы мне смертельно надоели, ребята! — нежно сообщил я братьям Мелифаро. — А я вам — еще больше, полагаю. Поэтому я пошел спать.