Хоть сам себе начинай завидовать…
Можно было зайти в дешевую мексиканскую закусочную на окраине Берлина, а потом выйти оттуда на расплавленный тротуар Мехико и бродить по этому пеклу, пока ноги не занесут в прохладный бар «Нью-Йоркер», где усатый бармен вздрогнет, всмотревшись в мое лицо. Ничего удивительного: так ведут себя все, от кого я не успею вовремя отвернуться. И куда, спрашивается, подевалось мое хваленое обаяние?..
Впрочем, плевать. В «Нью-Йоркере» можно выпить холодного пива (главное, не забыть устроиться спиной к окну), а потом толкнуть стеклянную дверь и оказаться в настоящем Нью-Йорке, в самом сердце Гринвич-Виллидж.
Там имеет смысл немного задержаться и зайти в одно симпатичное местечко под названием «Клуб-88» — на сей раз не ради дальних странствий, а просто так, бескорыстно, для собственного удовольствия. Название не зря напоминает о числе фортепьянных клавиш: вечерами там играет тапер-виртуоз, а одетая в мужской костюм темнокожая леди за стойкой выпевает умопомрачительные блюзы, дразнит меня смутно знакомой воркующей хрипотцой, пока смешивает коктейли и вытряхивает многочисленные окурки из одинаковых белых пепельниц.
Да уж, постоянные посетители «Клуба-88», чей пол редко сразу поддается определению — отнюдь не яппи. Они дымят, как паровозы, назло очередной великой американской мечте! Я им, ясное дело, симпатизирую. Жаль только, что мое переменчивое, послушное чужим тайным страхам лицо пугает этих развеселых «отверженных», поэтому места за стойкой по соседству с моим всегда остаются незанятыми…
А уж из Нью-Йорка, хвала Магистрам, можно отправиться куда угодно: все мыслимые и немыслимые географические названия увековечены на вывесках бесчисленных нью-йоркских забегаловок.
Польщенное международное сообщество платит Нью-Йорку взаимностью: бар или ресторан, в названии которого упоминается этот новый Вавилон, можно найти почти в любом захолустье. Так что Нью-Йорк стал для меня чем-то вроде промежуточной станции: я посещал его гораздо чаще, чем прочие места. Правда, редко задерживался там надолго: слишком уж много геополитических соблазнов…
В те дни я наконец-то отдал должное миру, где когда-то родился и который прежде не слишком-то любил.
Я понял, что это невероятное место. Один только запах цветущих лип на сонной окраине Москвы стоит всех прочих чудес, а ведь есть еще горячий ветер Аризоны, головокружительный влажный воздух ночного Лондона и тонкие сухие иглы сосен, устилающие белый песок на побережье холодного Балтийского моря.
