«Волос ангела»

Да теперь уж…»

Алексей Фадеевич, как всегда, лгал, лгал даже самому себе. Со старым знакомым Базырева — бывшим хозяином роскошного кабинета в одном из петербургских особняков — Невроцкий связался давно, еще до мировой войны. Именно он и помог Алексею Фадеевичу быстро продвинуться по службе, вовремя убраться из Польши при наступлении немцев, потом заботливо пристроил в Петроградское жандармское управление на работу, связанную с разъездами. Даже в сумятице революции и Гражданской войны старый знакомый не оставлял Невроцкого своим вниманием.

Теперь сведения о «грехах» бывшего жандарма надежно хранились в сейфах секретной службы некоей Империи, как любил выражаться старый знакомый…

— Позвольте «дворяночку»? — протянув руку к пачке папирос, попросил Антоний.

— Пожалуйста, Николай Петрович… — Базырев угостил всех папиросами. Закурили.

— Дело есть, — помолчав, начал Базырев. С удовлетворением отметил, как сузились хищно глаза Антония и, не умея себя сдержать, нетерпеливо заерзал на стуле Пашка Заика.

 — Крупное дело… — со значением, медленно повторил Юрий Сергеевич, — очень крупное. Широкое. Надо людей, но не много. Лишние люди — лишние разговоры. В дело брать будем втемную, не посвящая во все детали, а только на выполнение отдельных поручений. Есть ли люди?

— Как не быть. Фартовые ребята еще не перевелись. Но долю от добытого какую-никакую, а давать им придется. — Антоний медленно обвел глазами сидящих за столом, отмечая, как они реагируют на его слова. — И, как всегда, вы должны обеспечить нам работу без проигрыша.

Что за дело?

— Денежное, — лаконично пояснил Юрий Сергеевич, воздержавшись от изложения подробностей.

— Верно рассудил: банк нам ни к чему — это против государства. Сразу свору легавых спустят по следу, не старое время. — Юрий Сергеевич засунул пальцы за проймы жилета, по-хозяйски развалившись на стуле.

Внимательно слушавший Невроцкий с какой-то ревнивой злостью отметил, что непонятные ему тарабарские слова блатного жаргона — «музыки» — воспринимаются Базыревым как само собой разумеющееся, давно и хорошо знакомое.

— Согласен… — Антоний бросил в рот щепоть квашеной капусты, пожевал. — Тогда, если не банк, не пойму, куда вести нас хочешь? Неужто по старым следам?

— Угадал, Николай Петрович, именно по старым следам, по храмам, в настоящее время плохо охраняемым. Церковь теперь вне государства, каторги у большевиков нет, анафеме тебя не предадут, а у долгогривых попиков добра хватает.