«Волос ангела»

Как зачарованный глядя в его глаза, Алдошин протянул ключи, потом смотрел, как этот здоровенный мужик ловко отпер замок, откинул крышку, быстро переворошил рухлядь и начал вытаскивать купленную недавно церковную утварь.

— Не успели… — простонал Кудин.

— Вот-вот… — усмехнулся Генка. — А мальчонку и пальцем тронуть не смей!

Для начала один из приказчиков жестоко выпорол Сережку — веревкой, смоченной в соляном растворе. Потом выволок на улицу и, дав хорошего пинка, отшвырнул почти на середину переулка.

— Пущай тебя теперя милиция кормит!

Мальчишка тяжело поднялся, подул на ободранные при падении ладони.

Сзади, словно ставя точку на его прежней жизни, гулко захлопнулась дверь черного хода магазина Кудина…

Родственника Воронцов встретил неприязненно-настороженно. Окинув взглядом его возмужавшую фигуру, с какой-то завистью отметил, что Анатолий изменился в лучшую сторону: по крайней мере, внешне. Исчезла давняя худоба, уступив место сухощавой стройности, подтянутости; взгляд, не потеряв мягкой задумчивости, стал тверже — Черников словно распрямился, потерял на дорогах Гражданской войны и революции свою сутулость и болезненную скованность.

— Отыскал-таки… — бросил Воронцов, пропуская Анатолия в комнату.

«Хорошо еще, военного не носит, как многие из этих, — подумал Андрей. — В штатском он выглядит как-то привычней».

Сознаться самому себе, что увидеть Черникова в военной форме было бы для него невыносимым, он не захотел.

— Ты не рад мне? — Анатолий, сняв шляпу, присел на край стула.

— Это имеет значение? — Воронцов прохромал мимо него, опустился на свободный стул с другой стороны стола. — Если хочешь, то я себе самому не рад. Устроит? А что ты не в военном? — не удержавшись, спросил он.

— Я давно демобилизовался. Работаю в газете. Ты разве не знал?

— Ты женился? — спросил Анатолий, заметивший у кровати женские туфли.

— Нет. Так это, пустое. Просто иногда тяжко одному бывает. Хотя зачастую сам не знаешь, как легче — одному или вдвоем.

— Я только недавно узнал, что ты после госпиталя безвыездно живешь в Москве.

— Зачем? Я и раньше, когда у меня было все в порядке, еще до войны, к вам не ходил. А теперь зачем? Чтобы пожалели?

— Не надо так, — мягко попросил Черников, — я же не ругаться с тобой пришел.

— Да, чаю попить? Извини, не предложу. Предпочитаю покрепче, а ты у нас всегда был трезвенник, — издевательски ухмыльнулся Воронцов.

«Да что же это я несу! — ужаснулся он сам себе.