«Волос ангела»

Видимо, отыскав то, что ему было нужно, свернул в глухой переулок, криво спускавшийся к старому бульвару с известным всей Москве зданием цирка.

Двух- и трехэтажные бывшие доходные дома, стоявшие в переулке, часто лепились друг к другу, выставив в сторону проезжей части узкие окошки с геранью на подоконниках. В некоторых окнах, подложив под локти — для большего удобства — подушки, устроились хозяева квартир, с любопытством разглядывая редких прохожих: всё развлечение.

Заметив в одном из открытых окон смазливую женскую мордашку, Иван Маринович остановился, вежливо приподнял котелок, изящно поклонившись.

Но в комнате сзади обладательницы понравившегося Браилову лица неожиданно появился усатый мужчина в белой нижней рубахе, распахнутой на груди. Ни слова не говоря, он отстранил женщину и закрыл окно.

Иван Маринович разочарованно причмокнул и продолжил свой путь. Заметив желтую вывеску, на которой крупными зелеными буквами было написано «Трактир», он свернул туда.

Толкнув скрипучую дверь, спустился на несколько ступенек вниз и попал в большой сводчатый зал, прокуренный, шумный. Рядом с буфетной стойкой сидел патлатый гармонист в белой рубахе и черном жилете. Сквозь гул голосов и звяканье посуды едва пробивалась исполняемая им мелодия «Наурской».

— Чек, пет! — старорежимным призывом остановил Браилов пробегавшего мимо с пустым подносом полового, поймал его за рукав, не дав скрыться на кухне.

— Чего изволите? — вылупился тот на посетителя пустыми глазами пьяницы.

— Отобедать желаю. Сообрази, любезный, закусочки поприличнее. Только не здесь. Кабинеты есть? Вот там и сделай. Проводи.

— Сию минуту, не извольте сумлеваться…

Половой, ловко высвободившись, засеменил впереди к внутренней боковой лестнице, ведущей на второй этаж. Поднялся, гостеприимно распахнул дверь перед Иваном Мариновичем.

— Пожалуйте… Дам для увеселения не прикажете?

— Не прикажу, — сладко улыбнулся Браилов. — Ты, любезный, лучше иди вниз, собери мне хороший обед, графинчик прихвати, только небольшой.

И не копайся там… Да, — остановил он полового, метнувшегося было в порыве показной услужливости к двери, — узнай-ка, не пришел ли Николай Петрович?

— Мигом, не извольте беспокоиться.

Половой вышел. Иван Маринович оглядел кабинет: стол, накрытый пожелтелой скатертью, стулья, небольшой диванчик с продавленным сиденьем, грязноватое окно, выходящее на глухую стену соседнего дома.