«Волос ангела»

Что делать, я сугубый реалист, — бывший жандарм говорил со злой иронией: он страстно желал вывести из себя всегда столь сдержанного Базырева, заставить того потерять контроль над собой, проговориться о потаенных мыслях, чтобы иметь возможность выудить из сегодняшней беседы как можно больше полезной для себя информации.

— У меня самого тоже нет твердых гарантий, — Базырев отвернулся к окну, покачался на носках: вверх-вниз, вверх-вниз. Не оборачиваясь, тихо сказал: — Таковы судьбы людей нашей профессии. Мы с вами оба прекрасно знали, на что шли.

«Да, не оставят в покое до тех пор, пока мы живы, — подумал Невроцкий. — Хотя за тебя ручаться трудно, а вот меня точно не оставят. Нет, действительно, надо заботиться о себе самому — время пришло. Пока не лопнул этот „Волос ангела“ с жутким треском последнего залпа. Что ж, позаботимся…»

— Вы правы, — мягко сказал он вслух. — Простите, если допустил невольную резкость: иногда сдают нервы. Сами понимаете: ходишь постоянно как по краю пропасти!.

— Жду, Алексей Фадеевич, обещались выкроить вечерок, поболтать, — провожая его до дверей, напомнил хозяин.

Пока бывший ротмистр шел по узкой садовой дорожке к калитке, Базырев, стоя на крыльце, смотрел ему вслед. Помахал рукой в ответ на прощальный жест.

Вернувшись в дом, он подумал, что даже самые надежные в конце концов перестают такими быть. Да и были ли они когда-нибудь абсолютно надежными в этой дикой и опасной стране, так много взявшей в свой характер от коварных азиатов?

Нет, уходить отсюда он будет один, а господин ротмистр останется здесь зарытым в подвале уютного домика под зеленой крышей — кто тут станет его искать? Но пока не время: мавр должен сделать свое дело.

В кабинете начальника МУРа собрались все, кто работал по делу, связанному с письмом митрополита. Расселись вокруг стола, сдерживая желание попросить разрешения закурить. Делая скупые, малопонятные пометки в блокнотах, внимательно слушали выступавших по очереди сотрудников, отвечавших за работу по отдельным направлениям.

— Таким образом, круг почти замыкается… — подытоживая сказанное, Виктор Петрович прихлопнул ладонью лежавшую перед ним стопку документов. — Теперь сомнений нет, что цыганка, которая должна привести Пана в «Нерыдай», женщина, участвовавшая в ограблении церкви на Стромынке и приносившая вместе с убитым Комаровым, он же Колька Псих, золото в магазин Кудина, — одно и то же лицо.