«Волос ангела»

Готовясь к отъезду, он много и напряженно работал: часами читал протоколы, изучал документы, внимательно наблюдал на допросах за поведением задержанных, особенно Юрия Сергеевича, стараясь поскорее впитать в себя его манеру говорить, курить, двигаться, в точности перенять все его жесты, характерные словечки, скопировать походку, улыбку, почувствовать себя старше, принять чужой облик и научиться думать и поступать так, как думает и поступает тот человек, которым ему теперь предстоит стать.

Вечерами Федор и Айвор Янович долго говорили, и эти беседы каждый раз были для Грекова похожи на строжайшие экзамены, с неожиданными каверзными вопросами, бесконечным проигрыванием всех возможных ситуаций, скрупулезной проверкой знания языка, мельчайших подробностей биографии Базырева — Глазова — Грира — Бакли, мгновенным и безошибочным узнаванием по фотографиям всех его знакомых, улиц и площадей городов, в которых тот хоть раз бывал или подолгу жил, проверкой знаний литературы о древних шумерах, уточнением деталей — например, какого цвета был ковер в кабинете петербургского особняка, где проходила последняя встреча Базырева с одним из руководителей разведки Империи в дни октября семнадцатого года, или — какого числа, в какое время встретился Базырев у церкви Симеона Столпника в Москве с доверенным лицом хозяина кабинета.

— Не торопись, не надо… — прихлебывая из стакана чай, щурил глаза Айвор Янович. — Ты вспоминаешь свою жизнь! Это ты промозглым, холодным ноябрьским утром пришел к церкви Симеона Столпника; ты высматривал в толпе знакомое лицо, ты крался следом за ним по кривым арбатским переулкам, внутренне дрожа и опасаясь слежки; ты получал от него на конспиративной квартире деньги и инструкции.

Вспоминай, это все было с тобой! Зачем чеканить подряд любые подробности? Разве ты так расскажешь кому-нибудь о фронте, о своем побеге, когда был отдан под военно-полевой суд? Достаточно одной-двух ярких деталей, на первый взгляд неприметных, но очень точных, дающих понять, что никто другой, кроме тебя, их знать не может. Вспомни, к примеру, какое было лицо у доверенного человека хозяина кабинета, как он простуженно хлюпал носом, как угостил тебя на квартире настоящим кантонским чаем. Именно настоящим, а не какой-нибудь дрянью из сушеной моркови и вишневых листьев, вроде «чин-чи-пу». Научись действительно быть Базыревым, жить, как он, видеть все его глазами…

И Греков учился. Настойчиво, упорно, учился до тех пор, пока однажды Айвор Янович не улыбнулся удовлетворенно.