«Волос ангела»

Выпьет чаю, сходит на море, окунется на прощание, зайдет в табачную лавку, чтобы увидеть того, кто поедет с ним в одном вагоне поезда, охраняя и незаметно сопровождая его в далеком пути.

Свистнет паровоз, гулко ударит колокол, прикрепленный к стене станционного здания, лязгнут сцепы, застучат по рельсам колеса, унося его все дальше и дальше в неизвестное.

Что ждет его там, в далекой Средней Азии? К каким новым схваткам с врагом надо готовиться? Как сложится его дальнейшая судьба — судьба одного из бойцов незримого фронта, где не бывает перемирий?

Федор встал, не обуваясь, прошлепал босыми ногами по теплым доскам пола к окну, дернув шпингалет, толкнул некрашеные рамы, впуская в комнату свежий ветер с моря.

Начинался новый день…

Погожим утром одного из августовских дней 197… года профессор Джордж Глабарис остановил свою машину у ворот особняка в пригороде Мэдисона.

Пока отползала в сторону изящная решетка ворот, профессор успел бегло рассмотреть дом, прятавшийся в тенистом саду, — здание из тесаного белого камня, широкие окна, прикрытые жалюзи от уже начинающего припекать солнца, ровно подстриженная лужайка перед фасадом, похожая на небольшое футбольное поле.

Вышколенный слуга встретил профессора у дверей, помог выйти из автомобиля.

Он повел Глабариса в глубь дома, через анфиладу прохладных, обставленных старинной мебелью комнат, неслышно ступая по навощенному паркету.

Хозяин особняка — совершенно седой, поджарый, в белой рубашке из дорогого тонкого полотна и легких темно-синих брюках — поджидал гостя в своем кабинете. Радушно улыбаясь безупречной фарфоровой улыбкой, он вышел из-за стола и, сделав несколько шагов навстречу профессору, подал ему руку. Ладонь у него была сухой и крепкой.

— Рад видеть вас у себя, профессор. Благодарю, что откликнулись на мое приглашение. Как добрались?

Слуга вкатил в кабинет столик на колесиках с бокалами и бутылками, серебряным ведерком со льдом, коробками дорогих сигар.

— Прошу… — хозяин, взяв Глабариса под руку, подвел его к креслам. — На улице несусветная жара, а кроме того, в саду нас сразу же атакуют мои внуки и не дадут толком поговорить, — он снова улыбнулся. — Поэтому, если не возражаете, останемся здесь.

— Как вам будет удобнее, — согласился профессор, усаживаясь в глубокое кресло.