«Волос ангела»

 — Извините, что так пью, но, как говорят, с кем поведешься… Хочу спросить о сигнале тревоги…

— Существенно. Всякие непроставления точек и лишние запятые — детский лепет. Либо вообще не пишите ни под каким предлогом, либо… Давайте так: каждый раз письмо будет иметь различный текст, кроме обращения к адресату. В случае необходимости подать сигнал тревоги вставьте где-нибудь слово «нет». Я предупрежу об этом. И удачи вам, мой друг, удачи! Кстати, мне поручено сообщить, что вознаграждение за вашу преданную службу Империи увеличивается на время пребывания здесь в полтора раза.

— Благодарю, — кивнул гость, поднимаясь. — Простите, пора. В городе еще неспокойно, а уже ночь.

— У вас, надеюсь, есть оружие?

— Храни вас Господь!

Хозяин, привстав на цыпочки, по-отечески поцеловал своего гостя в лоб. Полуобняв за плечи, повел к двери. Подал на прощанье мягкую, пухлую ладонь:

— Надеюсь, мы еще вспомним все это, сидя за столом в моем поместье.

Гость молча кивнул и вышел.

Хозяин постоял минуту у открытой двери, провожая его взглядом, потом вернулся к столу, сел, налил себе коньяка. Мелкими глотками отпивая из рюмки ароматную темную жидкость, вытянул ноги, глядя в давно потухший камин. Сомнений не было.

Этот человек сделает все, как надо, как обговорено. Значит, в тылу у большевиков остается мина со взведенным механизмом, которая сработает в нужное время. И в нужном месте.

На Дону хозяйничал атаман Краснов, твердо державший ориентацию на немецких интервентов. В Оренбурге сколачивал белоказачьи сотни атаман Дутов. Бывший командующий царским Черноморским флотом, специалист по минной части адмирал Александр Васильевич Колчак, поддерживавший тесную связь с Британией, лелеял замыслы захвата всей Сибири, выхода на Урал, к Поволжью и оттуда — на Москву.

На Северном Кавказе формировалась Добровольческая армия генерала Алексеева.

Офицеры добрармии надевали черные гимнастерки с черепом и костями на рукавах и вышитой надписью: «Не бойся никого, кроме Бога одного». Рядом с Алексеевым были генералы Лавр Георгиевич Корнилов и Антон Иванович Деникин. На западе вновь объявился генерал Николай Николаевич Юденич, прозванный еще в царской армии за самодовольное тупое лицо Кирпичом. Его целью был красный Петроград.

Точили шашки волчьи сотни Андрея Шкуро.