«Волос ангела»

В тринадцать лет и Саша Трепалов пошел работать на завод. Там он встретил верных товарищей и в 1908 году вступил в партию большевиков.

Перед началом Первой мировой войны Александр Трепалов был уже высококвалифицированным вальцовщиком на судоремонтном заводе в Питере. Тяжелый труд, требующий огромной физической силы и выносливости, придирки мастеров, нескончаемо долгий рабочий день. Молодой вальцовщик не угоден хозяевам завода — революционная настроенность, беседы с рабочими на недозволенные темы, агитация против войны и царя.

И вот Трепалов призван в армию и служит гальванером на броненосном крейсере Балтийского флота «Рюрик». За революционную пропаганду и хранение нелегальной литературы он попадает на каторгу, которую отбывает в Либаве, на корабле «Грозный».

Февральскую революцию Александр Максимович встретил уже в пехотных частях царской армии. Потом работа по заданию партии во второй, третьей и десятой армиях. Он — член полевого дивизионного и армейского комитетов. После революции Трепалов становится сотрудником ВЧК.

В сложной обстановке, которая была в Москве в 1918 году, партия доверяет ему новый ответственный пост. Александр Максимович Трепалов в октябре 1918 года назначен первым начальником Московского уголовного розыска…

Начальник недавно созданного Московского уголовного розыска — атлетически сложенный, в кожаной чекистской тужурке — вошел в комнату, где по его просьбе собрались сотрудники. Медленно обвел глазами лица собравшихся, достал из кармана газету.

— Митинговать попусту — нет времени! Жевать старую словесную жвачку, тем более.

Читаю вслух одну заметку, — он развернул газету. — «Во время эвакуации Народного комиссариата по иностранным делам из расхищенных в вагонах вещей и документов считать недействительными два фельдшерских свидетельства от военно-автомобильной роты на имя Сергея Павловича Озерова и Петра Николаевича Николаева и другие удостоверения указанных лиц. Просьба к расхитителям прислать таковые: Москва, Воздвиженка, Ваганьковский, 8, Озерову. Будет выплачено соответствующее вознаграждение».

Сотрудники молчали, ожидая продолжения. Трепалов сложил газету, убрал в карман.

— Это не работа угро, а саботаж, который на руку контрреволюции! Такая наша работа — позор рабоче-крестьянской милиции и советской власти! С этим с сегодняшнего дня будет покончено.

Кто-то, видно из бывших чиновников старого сыскного отделения, прячась за чужими спинами, злорадно хихикнул.

— Да, покончено! — твердо повторил Трепалов.