«Волос ангела»

 — Скажите, Гирин, вы сразу согласились, когда вам это предложили?

— А что оставалось делать? — усмехнулся поручик. — Плата обещана царская, а жить на что-то надо? Семья у меня здесь.

— Там, — махнул рукой за корму Березин.

— Что? — не понял Гирин.

— Я говорю, семья ваша там, а не здесь.

— Формалист вы, право. Пойдемте в каюту, что-то свежо становится. На море всегда такой ветер. Никогда не хотелось мне быть моряком, даже в детстве, сам не знаю почему, но не хотелось. А вам?

— Не помню. Городовым хотел быть, брандмейстером, потом жокеем.

К лошадям тянуло… Пожалуй, вы правы, пойдемте, спрячемся в нутро нашего ковчега. Может, не так мотать станет, а то душу готов вывернуть наизнанку. И без того тошно, да еще качка.

Гирин хотел было спросить: от чего же это господину поручику Березину тошно, уж не от страха ли перед тайной высадкой на большевистском берегу? — но потом раздумал. Зачем заранее портить отношения — впереди полная неизвестность. Хорошо было слушать разглагольствования Чернова и других контрразведчиков: у них все получалось как по нотам, штабная диспозиция, да и только, — во столько-то часов прибываете, во столько-то входите в город, во столько-то в таком-то адресе вас ждут, тогда-то отправляют туда-то… А как оно обернется на деле? Березин офицер опытный, проверенный, заносчив немного, ну да это можно принимать с юмором.

Ничего, оботрется, поневоле придется прижаться плотнее друг к другу, когда окажешься среди врагов на том берегу моря, глядишь, поубавится спеси. А если бы он не пользовался доверием и не имел опыта, контрразведчики его не послали бы. Интересно, ему Чернов тоже приказывал приглядывать за ним, Гириным? Мог и приказать, он такой, господин подполковник, — каждому тайно, доверительно прикажет приглядывать за другими. Гирину зримо представилось чисто выбритое лицо Чернова, седоватая щеточка усов под его большим, породистым носом, мягкие губы, как-то очень складно выговаривающие:

— Что поделать, голубчик, время пришло такое, никому нельзя доверять, абсолютно никому…

Забившись в каюту — тесную, пахнущую смолой, рыбой, уксусом и мокрым деревом, — офицеры завалились на укрепленные к стенам откидные лавки с бортиками, покрытые тощими матрацами, набитыми морской травой.

Качка выматывала — не хотелось ни курить, ни разговаривать, ни смотреть друг на друга. Гирин вынужден был признаться самому себе, что он даже не представлял, что его так скоро начнет укачивать.

— Как вы? — повернув голову в сторону Березина, спросил он.