Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Груздев шагнул к своей машине, Елена Павловна удивленно взглянула на него:

– Сергей, разве ты поедешь не со мной… с нами?

– Нет, – ответил тот, стараясь не встречаться с ней глазами. – У меня дела, я должен остаться в городе.

– В городе? – Елена закусила губу, голос ее задрожал. – Дела? Как ты можешь оставить меня в такой трудный момент? Ты знаешь, как мне тяжело! Ты знаешь, что я не могу сейчас остаться одна! Ты должен отложить все свои дела и…

– Елена! – сухо прервал ее Груздев. – Елена Павловна, возьмите себя в руки! У меня действительно важные дела, я не могу их отложить! А вы… вы не останетесь одна, вы побудете с дочерью… – Он выразительно взглянул на Галину.

С этими словами он резко развернулся и зашагал к своей машине, не дав Елене Павловне времени на ответ.

Елена проводила его растерянным взглядом, пробормотала что-то неразборчивое и села в свою машину. Галя поискала глазами машину Игоря, он сказал, что подождет, пока она выйдет.

Ага, вон его машина. Галина махнула рукой – все, мол, в порядке, можешь уезжать. Сердце отчего-то защемило. Она осознала вдруг, как хорошо и спокойно провела эти дни в ветеринарной клинике. Вафля такой славный, и Игорь ей так помог… Увидит ли она их еще когда-нибудь?

Всю дорогу до дома мать молчала, глядя прямо перед собой невидящими глазами.

На пороге дома их встретила Анфиса.

Увидев Галину, она всплеснула руками, попятилась, а потом залилась слезами:

– Галиночка Леонидовна, вы живы! Господи, какое счастье! А я не верила, не верила, что это вы были в той машине! Я чувствовала, что вы живы…

– Анфиса, уймись! – неожиданно оборвала ее Елена Павловна. – Что за сцены? Что ты о себе возомнила?

– Ой, извините, Елена Павловна. – Анфиса шмыгнула носом, вытянулась по струнке и спросила:

– Обед когда подавать?

– Мне все равно, я не хочу есть! – Елена Павловна отправилась в свою комнату и захлопнула за собой дверь.

Галя не стала ее задерживать. Ей не терпелось прочесть письмо отца, которое передал ей адвокат.

Она прошла к себе, закрыла дверь и вскрыла конверт.

Какое-то время она не решалась достать из него письмо, ей мешало волнение.

Что в нем? Что написал ей отец?

Наконец она взяла себя в руки и вытряхнула на стол листок, исписанный ровным и прямым отцовским почерком.