Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Внезапно с ее глазами что-то случилось – буквы кривились, расползались, не хотели складываться в слова… Галина не сразу осознала, что ее глаза наполнились слезами. Она справилась с собой, вытерла глаза и приступила к чтению.

«Галчонок, раз ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Тебе будет трудно, но я верю в твою силу, в твою решимость. Мы ведь с тобой одной крови. Ты сможешь все преодолеть, сделаешь то, что должна. Если возникнут серьезные проблемы – тебе поможет наш однофамилец, тот, который говорил по-турецки.

И помни, что я люблю тебя. И еще – как бы ни сложились обстоятельства, помни, что я люблю и твою маму. Не причиняй ей вреда, не делай ей больно».

Галины глаза снова наполнились слезами, но на этот раз она не стала их вытирать. Она вышла на балкон.

Балюстраду уже починили, но Галина не подошла к ней. Сквозь слезы она смотрела на море, освещенное желтым светом осени, и думала об отце.

Он знал, чувствовал, что над ними сгущаются тучи, предвидел свою смерть. И он верил в нее, верил, что она сделает то, что должна… значит, она обязана оправдать его надежду.

Мысленно перечитав письмо, она выделила из него непонятную фразу:

«Тебе поможет наш однофамилец, который говорил по-турецки».

Что отец имел в виду?

Ладно, она еще подумает об этом, подумает позже…

Галя очень долго стояла так, глядя на море и думая об отце. Только когда начало темнеть, она почувствовала, что замерзла, вернулась в комнату и переоделась. Взглянув на часы, решила пойти в гостиную.

Там она встретила мать.

Увидев дочь, Елена подошла к ней и проговорила жалким, заискивающим голосом:

– Линочка, прости, что я так себя вела сегодня… я очень плохо себя чувствую… я так переживала, когда мне сказали о тебе… о твоей смерти… когда я увидела… увидела тот ужасный труп, ты просто не представляешь, что со мной было… только Сергей… Сергей Михайлович поддержал меня, помог мне…

Ее голос снова задрожал, она завертела головой, словно кого-то искала.

Галина хотела язвительно напомнить матери, что Груздева здесь нет, но удержалась.

Матери и без того было плохо. Ее руки дрожали, лицо покрылось красными пятнами, она начала что-то судорожно искать в карманах.

– Где же они… они должны быть здесь… да где же…

– Что ты ищешь, мама?

– Ах, вот… – Елена Павловна наконец нашла флакончик с таблетками, трясущимися руками отвернула колпачок, встряхнула флакончик…

Часть таблеток высыпалась на ковер, Елена вскрикнула, опустилась на колени, принялась собирать их.