Эдвард не провожал ее взглядом, но он уловил аромат ее духов, аромат сирени, и невольно закрыл глаза, придавленный воспоминаниями. Он любил сирень.
Франческа деликатно покашляла, прочищая горло.
— Мне кажется, мы уже посмотрели большую часть картин. Я не видела ничего, что могло быть написано Персивалем.
Верно. Персеваль Уоттс. Эдвард усилием воли заставил себя вернуться к реальности. Он привел Франческу сюда, полагая, что это поможет ее поискам, а не за тем, чтобы сделать ее свидетельницей его встречи с вероломной невестой.
Франческа была ни в чем не виновата, однако вечер все равно оказался испорчен, и Эдвард воспользовался ее предложением покинуть это место.
— Вы готовы уйти?
Она посмотрела на него, и глаза ее были темны. Она не делала попыток возобновить легкомысленную игру.
— Да.
Он направился к выходу, и Франческа, не проронив и слова, пошла рядом.
Глава 17
Обратный путь они проделали почти в полном молчании. Франческа не знала, о чем думает Эдвард, но она могла догадаться.
Ей хватило нескольких украдкой брошенных взглядов в его сторону, чтобы все понять.
Он был далеко, очень далеко от нее, и отчего-то ей хотелось плакать. Она кусала губы, чтобы ненароком не сказать что-нибудь не то. Она уже достаточно знала Эдварда, чтобы догадаться о том, что он не станет выходить из себя, браниться или бросаться в драку. Нет, он уходил в себя, загораживаясь стеной холодного молчания, стеной, в которой ей не по силам пробить брешь.
В этом случае она почти понимала его.
Она никогда не забудет того выражения, что промелькнуло на его лице в тот момент, когда он увидел свою бывшую невесту. Леди Луиза Холстон была красива, этого у нее не отнять, но, что более важно и что делает ее поступок тем более жестоким, Эдвард действительно ее любил. Отразившаяся в его лице боль была так глубока, так интимна, что происхождение этой боли становилось очевидным. Должно быть, он доверял ей. И когда он более всего нуждался в ее поддержке, леди Луиза расторгла их помолвку и продала его скандальную тайну Грегори Слоуну.
Должно быть, все произошло из-за денег. Франческа знала того мужчину, с кем была Луиза. Маркизу Колвертону было лет пятьдесят с небольшим. Гордый, высокомерный, он обладал огромным состоянием и высоким титулом. Он уже похоронил двух жен, и ему нужна была третья, поскольку сыновей у него не было — лишь три дочери. Он посещал ее салон несколько раз, когда Франческа приглашала петь давнюю подругу своей матери.
